Стоило ему вспомнить об этих ужасах, как на ее лице отразилось сострадание и она крепко обняла его в ответ. Поколебавшись, она продолжала, – Два взаимно исключающих определения сводят меня с ума. Я не могу одновременно быть хорошей по здешним и по тамошним меркам. Я научилась быть хорошей девочкой на Колонии Бета, и в каком-то смысле это было не легче, чем быть хорошей девочкой здесь. И иногда намного мучительнее. Но… я чувствую, будто я приняла в себя слишком много, если ты понимаешь, о чем я.
– Думаю, да. – Хотя он и надеялся, что не был причиной для некоторых ее ужасных переживаний, но на самом деле подозревал, что это скорее так. Даже точнее – он это
– С тех пор как я вернулась домой, я и самой себя не могу найти, чтобы спросить, что именно для меня хорошо.
Для нее это было метафорой, напомнил он себе. Хотя, возможно, метафорой была и Черная Команда у него в голове. Метафоры давали метастазы, если ими слишком часто пользоваться.
– Я хочу вернуться на Колонию Бета, – сказала она низким, страстным голосом, окидывая невидящим взглядом изумительный пейзаж вокруг. – Я хочу оставаться там до тех пор, пока
Марк поднял бровь – так вот какой образец для подражания выбрала нежная Карин? Нельзя не согласиться – его мать ничто и никто не может заставить согласиться ни на какую чушь собачью. Но лучше бы стать такой, не пройдя, как она, босиком сквозь огонь и войну.
Страдающая Карин – это словно солнечное затмение. Он нерешительно снова обнял ее за талию. К счастью, она верно восприняла этот жест – как поддержку, а не назойливость – и вновь прильнула к нему.
Черная Команда играла роль ударного отряда в чрезвычайной ситуации, но командиры из них были хреновые. Пыхтуну стоило еще потерпеть – он вполне может, черт возьми, удовлетвориться свиданием с правой рукой Марка, или чем-то в этом роде. Да, для такого дела правая рука была вполне значительной персоной.
Но что, если она наконец стала собой, а для него не осталось никаких шансов…?
Здесь было нечего ловить. Ну-ка смени тему, быстро. – Кажется, Ципису понравилась госпожа Форсуассон.
В ее глазах на мгновение вспыхнуло благодарное облегчение.
– Катерина? Да, мне тоже.
Она уже зовет ее просто по
– А ты не можешь сказать, нравится ли ей Майлз?
– По ней это видно, – Карин пожала плечами. – Она очень упорно трудится в его саду и вообще…
– Я имею в виду, влюблена ли она? Я даже ни разу не слышал, чтобы она обратилась к нему по имени. Как можно влюбиться в кого-то, с кем ты даже не на «ты»?
– О, это все форовские штучки.
– Ха. – Марк с сомнением принял этот довод. – Действительно, Майлз делается настоящим фором. Я думаю, это его аудиторство ударило ему в голову. А ты могла бы сблизиться с ней и попробовать подобрать к ней ключик?
– Шпионить за ней? – неодобрительно нахмурилась Карин. – Это Майлз тебя надоумил предложить мне такое?
– Как ни странно, нет. Это Ципис. Он слегка беспокоится за Майлза. И… и я тоже.
– Я хотела бы стать ей другом…
– Кажется, друзей у нее немного. Она слишком часто переезжала. И, думаю, с ее мужем на Комарре случилось что-то более жуткое, чем она дает нам понять. Когда женщина так переполнена молчанием, оно переливается через край.
– Но что насчет Майлза? Ему будет с ней хорошо?
Карин повела бровью. – Кто бы побеспокоился спросить, будет ли ей хорошо с Майлзом?
– Хм… хм… а почему нет? Он графский наследник. Состоятельный. Имперский Аудитор божьим соизволением. Чего еще может хотеть фор?
– Не знаю, Марк. Смотря какой фор. Я точно знаю, что предпочла бы остаться на целых сто лет с тобой и твоей Черной Командой в ее самом беспокойном состоянии, а не провести неделю наедине с Майлзом. Он…
– Только, если ему это позволить. – Его обдало жаром от мысли, что, несмотря на все, она предпочла его великолепному Майлзу, и внезапно он почувствовал, что его страстная жажда стала не такой жгучей.
