Да, конечно, Катерина смутно знала, что Форкосиганы были не столь богаты, как многие другие графские семейства, но если мерить ее прежними, ограниченными мерками, так в богатстве Майлза можно было просто утонуть. Ей больше никогда не пришлось бы во всем себя ограничивать, еле-еле сводить концы с концами. Всю свою энергию, все мысли она могла бы направить теперь на более достойные цели… перед Никки откроются все возможности… – Боже, для меня этого более чем достаточно!
Но какой неестественный для него поступок: отправить сваху прямо на Южный Континент, к ее папе… неужели он так застенчив? Сердце Катерины чуть не дрогнуло, но скорее от мысли, что Майлз просто не подумал, насколько его желания могут причинять беспокойство другому человеку. Застенчивый или надменный? Или и то, и другое сразу? Порой он бывал таким неоднозначным – очаровательный, как… ей даже не к кем было его сравнить… но неуловимый, словно вода.
Не просто неуловимый – скользкий. Нарушитель границ. Холод охватил ее. Было ли предложение создать для него сад не более чем уловкой, поводом держать ее под присмотром? Наконец-то все данные улеглись в общую картину. Возможно, он вовсе не восхищался ее работой. Возможно, ему вообще нет дела до этого сада. Возможно, он просто манипулировал ею. Она знала, что была ужасно уязвима для самой слабой лести. В какой-то степени именно ее жажда получить хоть какие-то крохи интереса или привязанности так долго удерживала ее в тюрьме ее брака. Перед ней словно возник неясный образ такой же клетки, в какой держал ее Тьен – яма-ловушка с приманкой отравленной любви.
Неужели она снова сама себя предала? Она так сильно хотела, чтобы это оказалось правдой, хотела сделать свой первый шаг к независимости, получить шанс проявить свои способности. Она воображала, как ее сад произведет впечатление не только на Майлза, но и на других людей; они будут восхищаться, рекой польются новые заказы, которые положат начало ее карьере…
– … и ты хочешь передать эти хорошие новости, – продолжала свою болтовню Розали – лейтенанту Формонкрифу сама, или мы снова должны общаться с ним через сваху?
Катерина постаралась снова сосредоточиться. – Что? Подожди,
Розали изумленно взглянула на нее в ответ. – Лейтенант Формонкриф. Алексей.
– Этот чурбан? – завопила Катерина, охваченная возрастающим ужасом. – Не хочешь же ты сказать, Розали, что все это время говорила именно про Алексея Формонкрифа!
– Ну да, – произнесла Розали в тревоге. – А ты о ком подумала, Кэт?
Госпожа профессор затаила дыхание и замерла.
Катерина была так расстроена, что выпалила, не подумав. – Я полагала, что ты говоришь о Майлзе Форкосигане!
Брови госпожи Фортиц взлетели; Розали вытаращилась на Катерину.
– Кто? О, боже мой, ты не имела в виду этого Имперского Аудитора, правда? Этого гротескного человечка, который был на похоронах Тьена и никому почти слова не сказал? Неудивительно, что ты выглядела так странно. Нет, нет, нет. – она сделала паузу, внимательно поглядев на свою золовку. – Ты хочешь сказать, что и он ухаживал за тобой? Как неудобно!
– Вряд ли, – Катерина глубоко вдохнула, восстановая равновесие.
– Ладно, это облегчает дело.
– Гм… да.
– Я имею в виду, он же мутантик, да? Неважно, из высших он форов или нет – твои родные никогда станут уговаривать тебя выйти замуж за мутанта из-за его денег, Кэт. Запомни это хорошенько, – и она замолчала, задумавшись. – Хотя… сейчас не так то много шансов стать графиней. Думаю, раз нынче есть маточные репликаторы, нет нужды в каком-то физическом контакте. Для того, чтобы завести детей, я имею в виду. И можно будет подкорректировать их гены. Галактические технологии дали идее фиктивного брака новый толчок. Но ты же не можешь быть в столь отчаянном положении.
– Нет, – неискренне согласилась Катерина.
– Я хочу сказать, у тебя есть например, Формонкриф, – в голосе Розали снова послышались одобрительные интонации.
–
