Профессор и госпожа Фортиц сейчас представлялись его взгляду лишь размытыми серыми пятнами, но Катерина пылала, как пламя. На ней было скромное вечернее платье из шелковистой угольно-серой ткани, однако она со счастливым видом вручила Пиму пару грязных садовых перчаток. Ее глаза сверкали, к щеками прилил легкий, прелестный румянец. Майлз скрыл под приветственной улыбкой трепет, охвативший его при виде планеты-кулона – его подарка – согретого теплом ее тела и лежащего в вырезе платья, на нежно-кремовой коже.
– Добрый вечер, лорд Форкосиган, – приветствовала она его. – Я рада сообщить вам, что посадила у вас в саду первое барраярское растение.
– Ясно, мне нужно на него посмотреть, – усмехнулся он. Какой замечательный повод улучить спокойную минутку наедине. Возможно, он мог бы воспользоваться этим случаем и рассказать ей… нет. Нет. Пока это чересчур преждевременно. – Как только я представлю вам всех гостей. – Он предложил ей руку, и она приняла ее. Ее теплый аромат заставлял его голову слегка кружиться.
Из дверей библиотеки доносился шум вечеринки, и Катерина заколебалась, он почувствовал, как напряглась ее рука – но, сделав глубокий вдох, она шагнула в комнату. С Марком и девочками Куделок она уже была знакома – Майлз надеялся, это быстро поможет ей снова расслабиться, – поэтому сперва он познакомил Катерину с Тасией, поглядевшей на нее с интересом и отпустившей несколько робких шуток. После этого он вывел ее через широкие двери и, сам задержав дыхание на секунду, представил ее Рене, Иллиану и леди Элис.
Майлз с такой тревогой искал признаки одобрения в лице Иллиана, что почти не заметил секундного ужаса Катерины, осознавшей, что пожимает руку легенды, возглавлявшей жуткую Имперскую Безопасность тридцать суровых лет подряд. Но она справилась с этим почти без дрожи. Иллиан, словно совсем не не догадываясь, сколь зловещий эффект он производит, улыбнулся ей с таким восхищением, на какое Майлз только смел надеяться.
Ну вот. Теперь гости могут бродить по комнатам туда-сюда, пить, беседовать, пока не придет время отвести всех к столу. Все уже здесь? Нет, он еще не видел Айвена. И еще одного… не послать ли Марка проверить…?
А, уже нет необходимости. Вот и доктор Боргос, в гордом одиночестве. Энрике сунул голову в дверь и застенчиво вошел в комнату. К удивлению Майлза, он был полностью умыт, причесан и одет в совершенно респектабельный костюм – кажется, в эскобарском стиле – без всяких лабораторных пятен. Энрике улыбнулся и подошел к Майлзу с Катериной. От него сильно пахло одеколоном, а не химикалиями.
– Катерина, добрый вечер! – произнес он радостно. – Ты получила мою диссертацию?
– Да, спасибо.
Его улыбка сделалась еще более застенчивой, он опустил глаза и уставился на свои ботинки. – Тебе понравилось?
– Это было очень внушительно. Хотя, боюсь, немного слишком для моего ума.
– Я этому не верю. Уверен, ты поняла самую суть…
– Ты мне льстишь, Энрике. – Она отрицательно покачала головой, но ее улыбка говорила «
Майлз слегка оторопел.
– Мне кажется, я почти поняла вводный сонет, – добавила она. – Этот стиль обычен для эскобарских академических трудов? На мой взгляд, весьма требовательно.
– Нет, я составил его специально. – Он снова поглядел на нее и принялся рассматривать другой ботинок.
– Это, гм, на первый взгляд смотрится просто отлично. Некоторые из рифм казались достаточно необычными.
Энрике на глазах оживился.
Боже правый, Энрике писал для нее
Он с возрастающим ужасом уставился на Энрике, отвечавшим на ее улыбку движением, сделавшим его похожим на длинный и перекрученный хлебный батон.
– Лорд Айвен Форпатрил, – объявил от двери голос Пима. – Лорд Доно Форратьер. – Странные интонации в голосе Пима царапнули сознание Майлза даже раньше, чем он осознал, что имени спутника Айвена нет в списке гостей. Кто?
