Мирные действия полностью

Майлз смотрел на свое отражение в длинном старинном зеркале на стене бывшей дедовой – а теперь его собственной – спальни и хмурился. Его лучший коричнево-серебряный мундир Дома Форкосиганов был слишком уж официален для этого званого ужина. У него наверняка еще будет возможность сопроводить Катерину куда-нибудь, где этот наряд будет уместен, – к примеру, в Императорский дворец или Совет Графов, – и вот тогда ей представится возможность полюбоваться на него и, как он надеялся, восхититься. С сожалением он стащил с себя начищенные сапоги и принялся переодеваться обратно в ту одежду, с какой начал сорок пять минут назад – в один из однотонно-серых костюмов Аудитора, идеально вычищенный и отглаженный. Ну, теперь костюм выглядел не столь безупречно, – поверх него на кровать были свалены еще один мундир Дома и два имперских, оставшихся от его прошлой службы.

Сняв с себя всю одежду, он тревожно насупился. Если все пойдет хорошо, то когда-нибудь он будет стоять перед ней в этой самой комнате на этом самом месте, одетый лишь в собственную кожу, без какой-либо маскировки.

На мгновение он чуть не поддался безрассудному порыву надеть серо-белую форму адмирала Нейсмита, убранную в гардероб этажом выше. Нет, Айвен непременно бы его раскритиковал. И что еще хуже, кое-что ему сказал бы Иллиан… сухо. И ему не особо хочется объяснять появление маленького адмирала прочим гостям. Он вздохнул и заново облачился в серый костюм.

Пим снова засунул голову в дверь спальни и одобрительно – а может, облегченно – улыбнулся: – А, вы уже готовы, милорд? Я только уберу все это снова, хорошо? – Скорость, с какой Пим побросал обратно в шкаф отвергнутые Майлзом костюмы, уверила того, что он сделал верный выбор или, по крайней мере, выбрал лучшее из возможного.

Майлз с армейской аккуратностью выправил тонкую полоску белого воротничка рубашки. Склонившись к зеркалу, он с подозрением оглядел свою шевелюру, попытался скрыть пару прядей, в которых недавно обнаружил седину, подавил порыв выщипнуть седые волоски и снова причесался. И хватит этого сумасшествия.

Он поспешил вниз в большую гостиную еще раз проверить расстановку мест. Стол блистал – фамильное серебро Форкосиганов, фарфор и целый лес бокалов. Скатерть украшали целых три специально невысокие элегантные цветочные композиции, которые не заслоняли бы ему обзор и, как он надеялся, должны были доставить удовольствие Катерине. Он провел целый час с Матушкой Кости и Пимом, обсуждая, как бы должным образом разместить за столом десять женщин и девять мужчин. Катерина должна будет сесть по правую руку от Майлза, во главе стола, а Карин и Марк – вместе на другом его конце; это обсуждению не подлежало. Айвена посадят рядом с его леди-гостьей, в середине стола, как можно дальше от Катерины и Карин – в первую очередь для того, чтобы не дать ему перебраться к одной их них… хотя Майлз полагал, что Айвен будет полностью занят.

Майлз завистливо наблюдал краткий, головокружительный роман Айвена с леди Донной Форратьер. Сейчас он считал, что, возможно, леди Донна была более милосердной, а Айвен – менее галантным, чем это тогда ему показалось с высоты своих двадцати лет, но Айвену, безусловно, необыкновенно повезло. Леди Элис, тогда все еще полная планов женитьбы Айвена на подходящей форской крошке, отнеслась к происходящему чересчур сурово; но теперь, столько лет подряд безуспешно пытаясь женить своего сына, она могла бы счесть, что леди Донна выглядит куда лучше. В конце концов, с появлением маточного репликатора и связанной с ним галактической биотехнологии, сорокалетний возраст совсем не препятствовал женщине обзавестись потомством. И шестьдесят или даже восемьдесят с хвостиком лет – тоже… Майлз хотел бы знать – Айвен не спрашивал леди Элис и Иллиана о их намерениях подарить ему сводного братика потому, что не мог набраться храбрости или что такой вариант пока не приходил ему в голову. Он решил, что стоит подсказать кузену эту идею в какой-нибудь подходящий момент – желательно, когда тот будет сидеть с набитым ртом.

Но не нынче вечером. Этим вечером все должно быть безупречно.

В столовую забрел Марк – тоже озабоченный. В самом лучшем виде, после душа и в пошитом на заказ костюме-тройке – черное на черном с черным. Эта одежда придавала его низенькой массивной фигуре необычайно солидный вид. Он прошел вдоль стола, читая расставленные таблички, пока не дошел до предназначенных им с Карин стульев.

– Ни к чему даже не прикасайся, – строго сказал ему Майлз.

– Но если я просто поменяю местами Дува с Делией и графа с графиней Форбреттен, то Дув будет как можно дальше от меня, – оправдывался Марк. – Я думаю, он и бы сам не отказался. Я имею в виду, ведь он все равно сидит рядом с Делией…

– Нет. Я хочу посадить Рене рядом с леди Элис. Это любезность. Он политик. Или, черт возьми, должен им быть. – Майлз покачал головой. – Если у тебя с Карин серьезно, то, знаешь ли, вам с Дувом придется иметь друг с другом дело. Он скоро станет одним из их семьи.