Пока я объяснял Маттанстарту теорию – адаптировано к его чисто античному мировоззрению, конечно – подошли и Володя с Серёгой, тоже со своими винтарями. Пару раз выстрелили стоя. Заряжаюсь для третьего залпа, поясняя пацану смысл всех действий и преимущества бумажного "дульного" патрона с заранее отмеренным зарядом, учу, как целиться, показываю, куда целиться, напоминаю о нехилой для него отдаче – и винтарь ему протягиваю. Он, конечно, едва зацепил краешек мишени, но ведь и стрелял впервые в жизни. Аришат, когда я дал шмальнуть и ей, вообще промазхнулась – то ли дёрнула спуск резко, то ли вообще не поняла, куда целиться. Впрочем, это почти не убавило ей восторга от собственноручно сотворённых "грома и молнии". Мелкая Далила, конечно, куксилась в моменты выстрелов, но при виде восторга матери и брата, реветь передумала. Дали пару залпов с колена. Ну, теперь уж и Маттанстарт попал, когда я дал шмальнуть ему, хоть не в самый центр, а заметно выше и правее, ну так для второго раза в жизни это нормально. На сей раз и его мать расщепила мишень у левого края, но поморщилась и пожаловалась на отдачу – видимо, забыла прижать приклад к плечу посильнее. Постреляли потом и лёжа. Заряжаться в этом положении было не так удобно, но главное – всё-таки можно, а пацану я объяснил смысл – и замаскироваться легче, и попасть в тебя труднее, когда тебя всё-же обнаружат и в свою очередь подвергнут обстрелу. Отстрелялись, встали, отряхиваемся, и тут только обратили внимание, как ошалело глядят на нас наши союзные чингачгуки. У красножопых ведь как? Бабам и несовершеннолетним к боевому оружию взрослых вояк даже прикасаться запрещено, строжайшее табу, и в случае его нарушения оружие считают испорченным и к употреблению непригодным. А тут – баба и пацан мечут из колдовского оружия громы и молнии наравне с мужиками, и как так и надо.
Среди наших чуд в перьях – и племянник вождя, теперь уже покойного. Старик отмучился позавчера, и новый вождь ещё не избран, но племянник – реальный кандидат с высокими шансами на избрание. Правда, это ещё не гарантия, и наша поддержка может в принципе повлиять весьма существенно. Переглядываемся между собой, обмениваемся кивками и маним его на огневой рубеж. Заряжаемся, Володя с Серёгой стреляют, а я ему показываю, как и куда целиться, вместо выстрела только обозначаю нажатие пальцем на спуск, чтоб ему понятно было, да и протягиваю ему винтовку. Он в отпаде, а я деловито подправляю ему стойку, хват винтаря и прижатие приклада к плечу, предупреждаю, что он нехило в плечо ударит, ну и даю ему отмашку. Он героически крепится, но закрывает таки глаза в последний момент и едва не роняет винтовку при выстреле – я подхватил её для подстраховки. Пуля, конечно, ушла в молоко, взбив фонтанчик пыли на насыпи за мишенями – я ведь зарядил ему для пущего эффекта не простую, а фугасную, с зарядом пистонного состава, который и шарахнул при смятии пули от удара в препятствие. Но разве в этом суть? Вероятный, но не гарантированный ещё кандидат в вожди только что МЕТНУЛ МОЛНИЮ – впервые в истории племени и ЕДИНСТВЕННЫЙ из всех своих соплеменников, моментально став таким манером несоизмеримо круче любого из них! А я, приняв у него обратно винтарь и убедившись, что его свита достаточно впечатлена увиденным, подзываю переводчика и спрашиваю:
– Если завтра война, сколько ваших воинов ТЫ дашь нам в помощь?
– Вот так, – он показал две растопыренных пятерни, – Вот столько, – он сжал в кулак и опустил одну руку, оставив одну пятерню, затем просёк наконец и скрытый смысл моего вопроса и замялся:
– Это мало, я понимать. Дети Ара – много больной, а там – Дети Большой Сова, – племянник вождя указал пальцем в сторону запада, – Я сказать – я сделать, я сделать нет – я сказать нет. Я – пойти, весь мой друзья – пойти, весь их друзья – пойти. Я сказать – я сделать. Больше воин – я постараться, но обещать нет.
– Ты хорошо сказал, – одобрил я его подход, – Слово ВОЖДЯ племени должно быть твёрдым. И не переживай – пять десятков, которые ты приведёшь, нам достаточно.
– Папа, а зачем они вам? – заинтересовался Маттанстарт, – У вас же здесь и так в десять раз больше воинов, и это я, наверное, ещё и видел не всех.
– Разведчики, следопыты и проводники, – пояснил я пацану, – Они все родились и выросли в этой местности и знают на ней каждый камень и каждый куст. С той стороны будут – такие же. Мы и тысячу человек поведём в поход, если мобилизуем всех, но наши люди могут пройти в десятке шагов от их засады и не заметить её, а эти – заметят издали и предупредят наших. А уж расстрелять её с безопасного расстояния у нас найдётся кому, – и киваю переводчику, чтобы перевёл для наших гойкомитичей и это.
– Так папа, собаки же есть!
