Начинаются мирные переговоры и все сверхъестественные нации мира встречаются, чтобы договориться о прекращении текущих военных действий. Гарри Дрезден, единственный профессиональный чародей Чикаго, присоединяется к команде безопасности Белого Совета, чтобы убедиться, что переговоры останутся цивилизованными. Но получится ли у него добиться успеха, когда темные политические манипуляции угрожают самому существованию Чикаго – и всему, что ему дорого?
Мой брат разрушил мою идеальную пробежку, сказав:
- Жюстина беременна.
Это совершенно выбило меня из моей ментальной зоны, и я внезапно почувствовал жжение в ногах и тяжелое дыхание. Я сбросил скорость и постепенно замедлился, пока не перешел на обычный прогулочный шаг. В голубом свете июльского предрассветного солнца Монтроуз-Бич был пустынен. Было еще не жарко. Вот почему я встал в половину-о-господи-какая-рань.
Томас тоже замедлился, пока мы не поравнялись. Его темные волосы были собраны в хвост на затылке. Как и я, он был в старой футболке, спортивных штанах и кроссовках. Но он принадлежал к тем мужчинам, что так красивы собой, что заставляли людей сомневаться, гадая - в чём тут подвох.
А еще он вампир.
- Давай разберёмся. Ты подвёз меня этим утром, - сказал я ему. - Мы проделали весь этот путь. Мы пробежали шесть миль по песку в абсолютном молчании. Весь город всё ещё тих и спокоен. Мы даже почти не встречали машин.
- И? - уточнил Томас.
Я хмуро насупился.
- И зачем ты это испортил?
Уголки его губ дрогнули.
- Извини, что испортил твое мужское время, Хемингуэй.
- Неее, - протянул я. Мы добрались до конца последнего круга, почти вернувшись к машинам. Я остановился, развернулся в сторону озера, перевел дух. Утяжеленный жилет, цеплялся за что-то у меня на плече, мешая движениям, и я крутанул раздраженно предплечьем.
Далеко над озером синева начала светлеть. Приближался рассвет.
Я спросил:
- Ты уверен?
Он ответил:
- Более чем.
Я бросил взгляд в его сторону. Идеальная симметрия его лица была напряжена до предела. Его глаза, что бывали иногда голубыми, но, как правило, серыми, теперь серебрились немного. Я знал этот взгляд. Томас был Голоден.
- Как это случилось? - спросил я его.
Он покосился, не повернув головы, и поднял брови.
- Тебе до сих пор не рассказали?
Я снова нахмурился:
- Я имею в виду, ты же был осторожен?
- Был, - подтвердил Томас. - К тому же мой вид почти что бесплоден. И тем не менее.
- И что будет теперь?
- В основном, как обычно. За исключением того, что Голод ребенка будет вытягивать жизненную энергию из Жюстины. Она будет основным блюдом на ближайшие семь с половиной месяцев.
Я внимательно на него посмотрел.
- Это опасно?
Он сглотнул.
- Согласно семейным записям, чуть больше пятидесяти процентов либо не доживают до родов, либо умирают вскоре после них.
- Адские колокола, - сказал я. Я продолжил смотреть на воду. Голубизна сменилась более светлой синевой, а затем и первым отливом золота. Чикаго начинал просыпаться вокруг нас. Шум с автострады начал постепенно нарастать. Птицы в заповеднике в конце пляжа начали петь.
- Я не знаю, что делать, - сказал Томас. - Если я её потеряю...
Он не закончил. Ему и не надо было. В этом многоточии была целая вселенная боли.
- Ты будешь в порядке, - сказал я. - Я помогу.
- Ты? - Томас переспросил со слабой улыбкой и она всего на секунду сделала его профиль светлее.
- К твоему сведению, я уже больше месяца - настоящий отец на полную ставку и Мэгги не умерла. Да я просто безумно талантлив в родительских штуках.
Улыбка погасла.
- Точно. Но... Гарри...
Я положил руку ему на плечо.
- Не выдумывай проблемы, - сказал я. - Достаточно тех, что уже навалились, не надо искать новые. Ей нужна забота. И что бы ни случилось, мы с этим справимся.
Он молча смотрел на меня, потом кивнул.
- А пока, - продолжил я. - тебе стоит сосредоточиться на том, чтобы позаботиться о себе, прежде, чем начать заботиться о ней.
- Я в порядке, - сказал он, отмахнувшись.
- А так и не скажешь.
Это заставило его дернуть головой в мою сторону и свирепо уставиться на меня. Выражение его лица изменилось. Внезапно он стал похож не столько на человека, сколько на нечто высеченное из мрамора. Злой, злой мрамор. Я почувствовал, как мои плечи напряглись в присутствии существа, которое, я знал, было действительно опасным.
Он продолжал сверлить меня взглядом, но ему приходилось задирать подбородок. Мой старший брат примерно шести футов ростом, но у меня - все шесть и девять. Обычно, когда я смотрю на него сверху вниз, у меня есть преимущество. Сегодня оно было меньше обычного, так как я неудачно встал в углубление.
Его голос был холоден.
- Оставь это, Гарри.
- А если не оставлю, - спросил я. - Ты меня ударишь?
Он сердито посмотрел на меня.
- Потому что, ну, ты знаешь. Я теперь Капитан Зима. Все может пойти не так, как ты думаешь.
Он усмехнулся.
- Пожалуйста. Я ж тебя свяжу по рукам и ногам твоими же внутренностями.
Я покосился на него. Затем я заговорил медленно и осторожно.
- Если ты не будешь заботиться о себе и вести себя, как здравомыслящий человек, - сказал я. - вероятно мы это проверим.
Он нахмурился и начал было говорить, лицо его потемнело.
- Нет, - просто сказал я. - Нет, ты не должен этого делать. Ты не можешь впасть в эмо-вампирско-тоскливую спираль из-за всего этого. Потому что это эгоистично, а ты уже не можешь себе позволить так думать. Уже нет.
Некоторое время он смотрел на меня с яростью, затем задумчиво, затем встревоженно.
Волны накатывали на пляж.
- Я должен подумать о них, - сказал он.
