Внутри дом оказался более просторным, чем выглядел снаружи, благодаря необычной и слегка изогнутой форме строения, оценить которую с дороги было попросту невозможно, тем более в темноте. Довольно простенькое убранство из аккуратных деревянных скамей, стульев и пары вытянутых столов. По центру расположился большой открытый камин, служивший как местом готовки, так и источником тепла и света. Так же в глаза бросилась стопка ящиков, закрывающих проход к двери в соседнее помещение, вероятно кладовую.
Кроме уже известной парочки в помещении так же находился и тот самый маг, что сейчас сидел в позе медитирующего мудреца с закрытыми глазами и «смотрел» в стену. Пузатый низкорослый мужчина, одетый в такого же, как и у остальных, цвета костюм. Голову украшала лысина, обрамленная жидкими волосами, тогда как на шее блестела крупная серебряная цепочка. Все это удалось выхватить буквально мельком, дабы не таращиться и не привлекать внимания.
— Мой отец говорил, что странствующие сказители учат людей мудрости прошлых поколений. — Заявил мужик, запустивший меня внутрь. — Садись за стол, сейчас травяного отвара тебе налью.
— Я благодарен сердцем и душой за доброту и то, с каким вы пониманием относитесь к скитальцам. — Отвечаю, послушно усаживаясь на указанное место и довольно щурясь от ощущения жара, исходящего от открытого очага.
— Хех, благодарен он. — Откровенно ехидствуя напротив меня уселся Жуйрик. — Деньги есть? Доставай давай. Ночлег нынче платный. Жаль, что ты не баба, а то и без денег бы пустили.
Наблюдая за широко растягивающейся улыбкой, обнажающей желтые кривые зубы, дополняющими и без того изуродованное лицо — краем глаза замечаю, как сзади к парню подходит второй, почти бесшумно, после чего с размаху отвешивает леща правой рукой, умудряясь при этом не расплескать содержимое глиняной чашки в левой. Удар оказался такой силы, что не ожидавшего подобного предательства парня буквально впечатало лбом об стол, заставляя подпрыгнуть лежащие на столе тарелки.
— Рот закрой, дурень! Человек пришел мудростью делиться, по заветам предков, а ты кроме металла ни о чем думать не способен! — Хмурясь, мужик поставил предо мной чашку и уселся рядом со скулящим от боли Жуйриком.
— Прошу простить меня за тот раздор, что я невольно вам принес. — Руки сами потянулись с пышущей теплом чашке. Хоть после настойки Торкеля холод и перестал ощущаться, но тело продолжало все так же остывать и дубеть.
— Не обращай внимания. Этого дурня Жуйриком зовут, меня Насиром, вон там сидит Гумир. А тебя как родители нарекли?
— Была на то судьбы причина, иль Боги даром наделили, но не способен оказался с детства запоминать ни лиц друзей, ни имена. Как нарекли меня не знаю, а если знал — давно забыл. Для всех вокруг я просто странник. Увы, мой друг и господин, проснувшись утром я и вас из памяти утрачу, оставив в голове лишь множество историй.
— Слышал, Жуйрик?! Его сами Боги наградили! А ты, гаденыш, с него еще денег удумал трясти?!
— Да слышал я! — Воскликнул едва не пришибленный, сочувствия к которому я не испытывал ни капли. — Откуда ж мне было знать, что он и правда шатается и сказки людям рассказывает?
— Тебе голова дана не для того, чтоб ты ей об стол бился! Он же тебе с порога заявил! — Мужик похоже завелся не на шутку, только вот причину я уловить не смог. Либо они и раньше не ладили, либо у него и правда был крайне интересный и умный отец, прививший уважение к хранителям знаний.
— Угомонитесь. Мешаете. — Довольно громко произнес сидящий в сторонке маг, мгновенно прекращая спор.
— Как отогреешься с дороги — можешь начинать. Мы тебя перебивать не будем. — Заявил Насир, еще раз отвешивая леща сидящему рядом парню, но на этот раз скорее для профилактики и силу не прикладывая.
Мысленно вздохнув, готовлюсь к неизбежному. Стихи, еще будучи подростком, я, конечно, писал, но было это лет десять назад. А тут задача еще сложнее, ибо сочинять надо на ходу. Впрочем…
Давным-давно, в стране настоль далекой,
Что даже всаднику её достичь не суждено,
Родилась девочка, по имени Фиона
Прекраснее которой в мире не было и нет.
Отец её, купец известный многим,
Как только девочку увидел
Сию секунду беззаветно полюбил.
И с возрастом, что в седину его одел,
Её капризам потакал все чаще.
На той же улице, под тем же небом,
Немногим ранее соседям улыбнулись Боги,
И ниспослали людям крепкого младенца,
Что Францем отроду был наречен.
Судьбе капризы свойственны порой,
А от того, вполне закономерно,
Под ярким летним солнцем было суждено,
Фионе повстречать наивного соседа.
Мальчишка был сражен на месте,
Той красотой, той статью и улыбкой,
Что были девочки даны по воле свыше,
И воспылавши искренней надеждой,
Франц девушке признался тут же в чувствах.
Меня забавят те слова,
Ответила ему она,
Что ты сказал мне не подумав,
О том, кем вижу я тебя.
Мальчишку смерив взглядом строгим,
Фиона носик сморщила слегка,
Сказавши фи и ножкой топнув,
Та кавалера отогнала от себя.
Ты зеркало, негодник, видел?
Что скажут люди обо мне,
Когда такого замухрышку,
Представить смогут парой мне?
Мой муж, красавец несомненно,
