Понимая, что спутница получила действительно серьезное ранение, Ксанча пыталась не дать ей впасть в шоковое состояние. Необходимо было срочно найти воду, промыть и перевязать руку, но в этом странном мире она не встречала ни ручейков, ни озер.
— Оно было черным, — внезапно произнесла Созинна, уставившись в одну точку остекленевшим взглядом.
— Я заметила, — пожала плечами Ксанча, занятая совсем другими мыслями. — Раньше он всегда был прозрачным… Какая разница, какого он цвета, если он спас нам жизнь?
Созинна вздрогнула и повернула к девушке окровавленное лицо:
— Нет, ты не понимаешь. Оно было черным! А в нашем мире нет и не может быть ничего черного. Госпожа запретила этот цвет… — По ее щекам, размывая кровь, струились слезы. — Здесь нельзя использовать черную ману…
— Какая еще черная мана? Послушай, я не волшебник и не умею использовать колдовство.
— Ты разрушила остров!
Ксанча чувствовала в груди глухое раздражение.
— Острова столкнулись, вот и все.
— Все… Теперь они прилетят за нами… — обреченно прошептала Созинна, продолжая плакать.
— Ну и хорошо. Если бы я знала, то сделала бы это раньше, — лгала Ксанча, все еще мучаясь болью в желудке. Казалось, из нее вырвали кист вместе с внутренностями. Кроме всего прочего ноги почти перестали слушаться, а в голове непрерывно гудело.
— Когда прибудет твоя Госпожа?
— Никогда. Она никогда не смотрит на смерть. Прилетят архангелы. — Сестра Серры взглянула в небо. — Скоро…
Плечи ее затряслись от рыданий, она никак не могла успокоиться. Фирексийка присела рядом с ней на корточки и вытерла слезы, оставив на лице женщины грязные разводы.
— Ну-ну, успокойся.
Внезапно перестав плакать, Созинна выпрямила спину. Она делала то, что умела делать лучше всего, — сидеть и ждать. Стало ясно: женщина приготовилась к смерти.
Ксанча сама не раз стояла на краю гибели, но никогда не сдавалась вот так просто. Закипевшая злость придала ей сил, и фирексийка одним рывком подняла Созинну на ноги.
— Хватит! Ты ведь не хочешь умирать! Подумай о Кенидьерне. — Ксанча потрясла ее за плечи, но никакой реакции не последовало. — Да никакое это не совершенство! — взорвалась фирексийка.
Созинна медленно опустилась на землю, а Ксанча развернулась и пошла прочь. Но не прошла она и десяти шагов, как ее озарила внезапная догадка.
— Ты знала! — вскричала она. — С самого начала ты все знала и ждала этих арх-черт-знает-каких-ангелов! Меня бросили умирать на этом проклятом острове. А если я выживу, они должны убить меня, верно?! А ты? Тебя послали проследить за этим?
— Нет! — Ксанча впервые услышала, как та кричит. — Я не хотела, чтобы они прилетали!
— Почему же? Разве ты не хотела поскорее вернуться к своему ненаглядному Кенидьерну?!
— Разве ты еще не поняла? — задыхалась Созинна. — Я не могу вернуться во дворец!
— Это еще почему? О нас забыли?
— Потому что… Я не хотела, чтобы ты просыпалась. Пока ты спала, ты не могла использовать свое черное колдовство. Именно оно привлекает архангелов… Но, с тобой так трудно…
— Со мной было бы значительно легче, — нарочито вежливо произнесла Ксанча, — если бы с самого начала я знала всю правду.
Она уселась напротив Созинны и вопросительно взглянула на собеседницу.
— Кенидьерн… — начала женщина.
— Ах да, Кенидьерн… — фирексийка вздохнула и закатила глаза. — Он ведь воплощение идеала…
— С тобой очень тяжело… В тебе говорит черная мана. Так сказала бы Госпожа.
— Я ничего не знаю о черной мане, но не буду спорить с мнением твоей драгоценной Госпожи. Продолжай, пожалуйста, пока у нас еще есть время.
— А как его может не быть? — искренне удивилась Созинна.
— Просто продолжай, — с расстановкой проговорила Ксанча, еле сдерживая злость.
— Госпожа всегда улыбалась, глядя на нас с Кенидьерном. Она никогда не разделяла сестер и ангелов. Нас пригласили во дворец, но прежде, чем мы успели туда перебраться, Кенидьерна отослали с поручением, а меня выбрали сопровождать тебя. Я не возражала, — быстро проговорила Созинна, перехватив насмешливый взгляд Ксанчи. — Служение Госпоже для меня великая честь. Все мы знаем, что она не жалеет сил ради царства.
Было бы верхом неблагодарности подвергать сомнению ее решения… Но я не могу поверить, что она могла так поступить…
— Как? Бросить меня здесь умирать, или забыть про нас обеих?
Созинна испуганно взглянула на фирексийку.
— С тобой очень тяжело… Ты во всем видишь только плохое…
Такой вывод удивил Ксанчу.
— Ты не смогла бы стать сестрой или ангелом, но, если бы Госпожа спросила мое мнение, я сказала бы ей, что из тебя получится великолепный архангел… Я самая молодая из сестер, но Госпожа приблизила меня к себе и вполне доверяет моим советам… — На секунду задумавшись, Созинна тихо добавила: — Она не могла отослать меня, даже не объяснив…
— Тогда почему она не ищет тебя? Разве она не заметила, что ни тебя, ни Кенидьерна нет рядом?
В глазах женщины опять показались слезы:
— Ты задаешь такие вопросы… Никогда раньше я не обсуждала решений Госпожи… пока не встретила тебя….
Ксанча удивленно подняла брови. Беспомощный тритон менялся прямо на ее глазах.
