Лицо Дайаны было предельно серьезным, но подрагивающий уголок губ ее выдавал. Держа пирожное двумя пальчиками, она аккуратно откусила от него и так же аккуратно, не уронив ни крошки, положила на тарелку. Отпив чай, промокнула салфеткой губы. Элегантная, утонченная, истинная юная леди… Ки вздохнула. Она совсем не такая.
Про таких, как она, говорят «витает в облаках». Беда в том, что Ки витала в них так часто, что порой забывала об элементарных вещах. Могла в холод выбежать на улицу без куртки или прийти в школу без рюкзачка с учебниками, постоянно теряла то платки, то расчески. Всякий раз, как это случалось, мама вздыхала и, потрепав ее по голове, говорила: «Непутевая моя». Однако Дайана была старше, а значит, у Ки есть еще года четыре, чтобы научиться быть леди. Чтобы все мальчики смотрели на нее так, как Филин смотрит на Дайану. Конечно, когда отрывает взгляд от солонки.
Доев пирожное, Дайана извиняющимся тоном сказала, что ей пора идти. Филин расплылся в глупой улыбке, а Ки важно произнесла:
– Тогда завтра в то же время, в том же месте? – Она уже и сама не помнила, где подцепила эту фразу.
Дайана закусила губу. В ее потрясающих бирюзовых глазах резвились бесенята. Она кивнула и, понизив тон, со всей серьезностью сказала:
– В то же время, в том же месте.
Стоило ей уйти, Филин тут же набросился на еду. «Долго ему пришлось терпеть, бедняге», – подумала Ки.
– Пожалуйста.
– А? – Филин послал ей растерянный взгляд.
– Ты говоришь «спасибо», я отвечаю тебе «пожалуйста», – терпеливо объяснила Ки. – Если бы не я, ты никогда бы не подошел к Дайане. А теперь мы друзья!
Филин покачал головой. Хотел было что-то сказать, но передумал.
После уроков из школы они выходили вдвоем. Ки бросала на вышагивающего рядом Филина косые взгляды. Так непривычно… Еще никогда прежде ей не удавалось так быстро заводить друзей. Обычно люди – и сверстники, и взрослые – ее сторонились. А тут… Два друга, и все в один день!
– Почему ты меня не сторонишься? – Молчать она не привыкла.
Филин послал ей удивленный взгляд.
– А почему я должен тебя сторониться?
– Не знаю. Потому что я странная?
– А я люблю все странное, – беззаботно ответил он.
В школьном автобусе они сели на одно сиденье. Ки вышла раньше и помахала Филину на прощание. Зайдя в дом, крикнула с порога:
– Мам, школа ужасна как всегда, но у меня теперь есть два друга!
– Настоящих? – уточнила Дейдра, появляясь из кухни.
На ней были желтые резиновые перчатки и фартук, в руках – намыленная губка.
Ки немного обиделась.
– Конечно, настоящих. Филин – вообще-то он Филипп, но это имя совершенно ему не подходит, поэтому я зову его Филин – и Дайана Морэ, – выпалила она на одном дыхании.
– О, семья Морэ, я хорошо их помню! – обрадовалась мама. – Алистер и Беатрис… такая чудесная пара! И Дайану помню. Очень красивая была малышка.
– Она и сейчас красивая, хотя и совсем не малышка, – вздохнула Ки.
– Эй, котенок, ты чего загрустила? – улыбнулась Дейдра. – Ты у меня самая лучшая.
Ки пожала плечами. Мамы всегда так говорят.
– Надо как-нибудь их навестить, – между тем щебетала та. – Они должны меня помнить. Ой, у нас же почти новоселье! Давай пригласим их к нам!
Ки пообещала, что передаст мамины слова Дайане.
«Ох, та самая Дайана!» – вдруг сказала стена с окном – самая вежливая в гостиной. «Бедняжка», – подхватила вторая. «Такая печальная участь…» – со слезинкой в голосе протянула третья. «Ужасно», – поддакнула четвертая.
Ки навострила уши. Стены – самые большие сплетники. В отличие от предметов мебели и вещей, они всегда стоят на одном месте. И от скуки нет-нет, да и заведут с тремя своими сестрами разговор. Жаль, но стены тут же замолчали, а расспрашивать их было не только невежливо, но и совершенно бесполезно. В спальню Ки вошла в задумчивости. Глядя на Дайану, трудно назвать ее «бедняжкой». И о какой участи говорили стены?
Она решила, что подумает об этом завтра.
В обеденный перерыв Ки, Филин и Дайана снова встретились в школьной столовой. Ки передала приглашение мамы, и Дайана с радостью согласилась.
– Боюсь только, папа прийти не сможет, – помявшись, добавила она. – Он в последнее время редко выбирается из дома. Хотя… я постараюсь его уговорить. Вылазка пойдет ему на пользу.
– А твоя мама?
Ки впервые видела, чтобы чье-то выражение лица менялось столь резко – по щелчку пальцев, в один взмах ресниц. Словно упавшая маска, что обнажила под собой другую. Мгновение назад перед ней сидела улыбающаяся, счастливая Дайана, а затем хрустальная улыбка слетела с ее лица и разбилась на мельчайшие осколки. В бирюзовых глазах было столько боли, что у Ки перехватило дыхание.
– Я снова что-то не то сказала? – пискнула она, сопротивляясь желанию сползти под стол, лишь бы скрыться от этого взгляда раненого зверька.
Сидящий рядом с ней Филин, казалось, окаменел.
– Ничего, ты же новенькая, – мягко произнесла Дайана. Лицо ее чуть разгладилось, но тоска из глаз не ушла. – Даже хорошо, что ты спросила. Все остальные упорно делают вид, что ничего не происходит. Им будто все равно.
