– Это исключено. Не беспокойтесь. У нас будет одно или два изделия. И мы применим их сами по целям на территории России. Конечно, если нас к этому принудят. В этом случае вы должны будете с помощью ваших СМИ убедить мир, что это сделал сам Кремль в целях самосохранения. Кстати, нам вообще нужна гораздо большая помощь ваших СМИ. Например, в вопросе воссоздания языческой конфессии в России. И конечно, давление на российских боссов. У всех у них деньги на Западе. Активизируйте финансовый шантаж. Потребуйте полной пассивности в период активизации масс.
– Нет проблем. Сделаем. Все перечисленное довольно тривиально. Это и так планировалось нами. Главное не в этом. Главное, когда час «Х»?
– Я думаю, все решится еще до осени.
Гийом внимательно посмотрел на Чугунова. А потом встал. Его лицо приобрело торжественное выражение. Петр тоже встал.
– За неимением меча, – он положил свою правую руку на плечо Чугунова и произнес:
– Я, князь де Круа, принц из рода Меровингов, посвящаю тебя в рыцари.
И менее официальным тоном добавил:
– Торжества отложим до победы.
Чугунов посмотрел на него внимательно, глядя прямо в глаза, и сказал, очевидно, грубо нарушая соответствующий протокол, но следуя непонятному наитию:
– Спасибо, Гийом. Но ты же знаешь, что до победы я не доживу.
Горло Гийома дернулось. Не отводя глаз, он произнес:
– Ты истинный рыцарь, брат Петр.
Он помолчал, и добавил
– И все же
Петр никогда не слышал этого стихотворения в оригинале, но непонятным образом понял, что это именно оно.
Пролетев двести километров вдоль Десны, самолетик приземлился в глухом месте Брянской области. Чугунова уже ждали соратники. Самолетик отогнали дальше, на одну из их баз. А сам Чугунов, не заезжая в Москву, приехал в свой дом. Свое «логово отшельника».
Наступали решающие недели. И небольшое расслабление было не лишним. Он набрал ее номер:
– Тигрясик?
– Ты в городе, чучундра?
– Разумеется.
– Небось, как всегда «устал как собака», но одновременно переполнен желаниями?
– Откуда ты все знаешь?
Она рассмеялась.
– От верблюда, – по-детски пошутила она и продолжала, – Ничего скоро будем лечиться от любовного голода, вояка. По максимуму возьму контроль на себя. Будем испытывать новые методы терапии. Буду стараться не нанести тебе телесных повреждений, любимый. Согласен?
– Да.
На этот раз ему почему-то не хотелось говорить с ней о делах и перспективах. Болтовни о пустяках тоже не получилось. Она явно что-то поняла и была удивительно нежна и предупредительна с ним.
Москва встретила суматохой дел и событий. Страна бурлила. Бурлила без усилий с их стороны. Но при этом ощущалось явное отсутствие центра управления сопротивлением. Более того, начиналась некая толкотня на этом поле. Левые все активнее старались подмять под себя социальный протест. И разделить выступления людей зрелого возраста и молодежи.
Было видно, что те, кто попустительствовал поначалу социальным выступлениям, потеряли контроль над этим процессом. И растерялись, не понимая, а стоит ли отдавать его на откуп левым. Но если не допустить этого, то кто тогда перехватит инициативу в данном вопросе?
Молодежь же, как всегда увлеклась. И то ли от увлечения, то ли от некой инфантильной хитрости иных ее лидеров, вдруг начисто «забыла», кто помог раскрутить ее протест.
Как всегда в таких ситуациях активизировались межэтнические конфликты. Впрочем, сейчас они скорее мешали развитию революции. Ибо, ничего не добавляя в и без того до предела раскаленную, ситуацию, они формировали некий третий центр протеста и противостояния.
Необходимо было в первую очередь структурировать это бурление.
В этот момент в Москве появились Юра и Зигфрид. Они излучали энтузиазм и оптимизм.
Встретились, наплевав на все, в офисе Союза русских инженеров. Там царил форменный бедлам. Ибо штаб Алексея Никольского, под который отвели несколько комнат офиса, непостижимым образом расползся по всему зданию. Если среди иных субарендаторов и были, как говорил Юра, те, «кто слушает», бесцеремонные Лехины студенты сильно осложняли им работу.
Поэтому Чугунов и его друзья, не мудрствуя лукаво, просто поставили в кабинете Чугунова мощный блокиратор прослушивания и говорили вполне открыто.
– Пора переходить к активным действиям, – с места в карьер начал Зигфрид.
На этот раз всегда осторожный Юра не выразил скепсиса.
– Господа, а что вы понимаете под активными действиями? Кого запугивать и мочить? Я считаю, что это несвоевременно. Власть сейчас и так парализована и дезориентирована. Она не блокирует жестко нарастание протеста.
В этой ситуации начинать давить на ее отдельных представителей силами ваших мальчиков просто бессмысленно. Эти представители и так сидят тише воды, ниже травы. А если начать давить на них, станут огрызаться, как загнанная в угол крыса.
