Окончилось насилие обров, але не настал мир и покой на Словеньской земле; нарушив ряд, почали набе-гати на становища по Дону казаре [38]; грабили гостей из Рыси и обижали соузные племёны. Сказала Рысь каза-рям: «Не пропускаете нас в Хвалисы и на Воложу, не пустим на Дон и к Понтскому морю». И заложили проходы. Казаре же, умножась числом необычно, пошли от Воложи до Азнавур, воюя и разбивая грады и селища разноликих народов и обращая полоненных в рабов, а после прикочевали к Дону и стали пасти стада. Едва рысичи собирались в погоню, казаре уходили, едва возвращались в становища, казаре вновь кружили поблизости, высматривая добычу. И собралось казарей видимо-невидимо, и выступили внезапу супроть Рыси и ее соузцев [39]; бились обе рати крепко; видя же, что силы истощаются, а казарей еще неисчислимо, рысичи оставили Драгань и отступили к устью Дона и дальше, к Купани, идеже селились неколи греки; потеснив годь и урлан, сели на тех благодатных землях и возвели Торги, город огромный и богатый; ныне на его месте Тмутаракань; иные скажут, город заложен казареми, и се от невежества.
Грустно повестити о временах безвременья, иже являются и к родем, и к человецем, – о тяжких, ночных временах мелкотных умыслий и дробязных деяний, ко-марих страстей и зычного самовосхваленья; ничтожности судьбы ведь сопутствует кичливость, а грязи живота громогласные поучения в чистоте. Не минуло и десяти лет после смерти Кыя, а междоусобья паки потрясли Словеньскую землю, распалось соузье и отложилось вновь племя от племени. И Рысь поубавила силу, разделившись на части; сидели одни в Запорогах, другие, почитавшие ся спасителями старины, ненавистники Кыя, сородичи и друзи Междамира, – по Доне, а еще по Купани, близ вустья, але про тех аз рекох. Онгда утвердися за рысечами имя русь, а прежнее бе взабытех.
Память уносит течением лет; и вот уже утрачено предание в словех, неколи тешившее ум и веселившее сердце. Словы умирают вослед за веками, оставляя укор в непонятных звуках.
Видя несогласие в Словенн, надвинулись казаре и глотали по кускам, дабы не подавитись. Реша к Руси по Доне: «Дани не просим, давайте от добычи, воля же вам ходити по земле Казарьской и за пределы». И согласились русьские старшины. Казаре же, внуздав донцев, навязали седло и купанем; и те понесли долю от добычи. Быша казаре легкими ворогами, стали тяжкими друзиями, быша хвалисы, годи и азнавуре соузцами, содеялись противниками: не торговати, но воевати почала ходити к ним русь вкупе с казареми, – сице повернули лукавые степняки. А и запорожем надели хомут; заполонили Лукоморье и Тавры подперли копьями, не роздыхнуть русичам, не повернуться: с коня плати подорожное, с лодьи поречное, с человека походное.
Горе, горе! Братья одного племени столковатись не могут, тать же с татем на разных языках (друг друга) понимают!
В те поры сидели за Воложей булгари, народ смирный, соседям зла не чинивший, числом же преогромный. И настал у них голод; травы погорели, стада полегли, дикий зверь разбежался, рыба изморилась. Отчаявшись, покинули булгари свои селища; мечем добыли жито в Казарех, потом, устлав телами степи, поворотили к Дону; отняли жито у Руси; вошли в Лукоморье и достигли Непра, протекли сквозь тиверцев, у Дунавы сразились с хорватеми и склавинцами и, победив (их), остановились волною, ударившей о скалистый берег. Тут, серед словени, и сложилось царство их; и назвалось новое царство Волгарь [40].
Замирившись с черной булгарой, почаша казаре воевати Словеньскую землю. Наняли русь и пришли вместе с русьго – о горечь души! о позор мысли! Испугались поляне сечи и согласились под дань. За ними и радимичи, и сиверы, и ватичи, и дерезляны, и меря. И всхотели казаре взяти еще с кривичей, похваляясь: «С робкой овцы три шкуры лупят». Кривичи же ущитились. И позвали дспомочи ильменцев и полоту; и преломились у лесных озер казарьские сабли о словеньские топоры; и русичей полегло немало, изменила им вечная удача, не простили им бози. Не дали дани и уличи, принявшие в землю свою словеньские роды, бежавшие от черных булгар.
Ненавидели повсюду казарей, а восстати, взявшись за оружие, боялись; срам для Словени, сильной во сла-бостех, але немощной в неодолимой силе. Пал же свет с полунощи: полнощная Словень опоясалась единой думой и волей [41]. Сидели ведь словени до Варяжского моря, поднявшись кто от Висьлы, кто от Непра, кто от
Дунавы, и не спорили с помореми; меря и чудь промышляли охотой по верхней Воложе и Дугаве. Во вре-мёны Холоданья ушла словень и мзря к полдневью; на земли их пересели веси и сголь, а Лукоморье заняли варязи. Возвернувшись к могилам предков, словень, чудь и меря не нашли прежнего мира: мучили (их) варязи, отнимая и жито, и жен, и скотье. И сложилась словень с чудинеми, взяв еще от веси и от карелы; и тако прогнали варязей за море. При Кые паки размежевались роды и племены, и всякое получило свое кня-женье, и в Ильменье, и в Полоти, и в Сужье, и в Воло-ченех; словень и меря ходили сообще на восход до Ува-лей и воевали черную Булгару.