Коляды починали прежде в ночь с волхвованья, и угождали Ляду, злому духу, чтобы не порушил желанное течение жизни; по уставу Володимира Ляду уже не несут отступного и не пятнают пеплом пред порогом; мечут же горсть жита за гумно злыдням; также приносятся накануне Колядовья общие жертвы; принесенное по достатку и чести складывают в капище, идеже с поклоном принимают отроковицы, готовя угощение; заклание свершают волхв и старейшина. В Щедрёц сходятся на обед, возжигая пред капищем родовой Огнь. Каждый, причащенный Роду 186, бросает полено, а чье не горит, того изгоняют, яко недостойного. В Веселец паробки и паробицы ходют с пением в харях и ряжениях по дворищам, людье же угощением и откупом отвращает от дома злых духов. Песни поют прежбывые:
Гей-гей, вставайте, лычцы обувайте, к добрым гостем выходите, рушники несите!
Се паробки, а вот и сокупно:
Ко Ляду, ко Ляду,
по пояс брадату,
несите чаши со хмельным медом,
несите чаши со сладким квасом.
Кто певцей чествует,
заботы не знает [187].
Славки, величающие хозяев, поются по-стародавнему, але сквернословливые весёлки заповеданы вовсе. Из угодного брашна в эту пору предпочитают гусиные потроха, рубец, вяленую рыбу, репу и моченые в бруснике груши; ядут колоба и пиют медвяные квасы. В обилное лето ядение щедро и густо, пареные бобы с салом – любая пища словени; в неурод людье радо и ореху, и сухому грибу. Праздник вершится по обычаю: после сумерек воскладают костры, хороводят, умельцы играют на гудцех о две струны, еже восприняты от де-ревляней; скоки и пение без навычья возбраняются, ниже игра на пузырех. Служки волхвы, скомороси, следят блюденье обряда.
До Нововведенья Кудесье приходилось на третий и на четвертый дни. Починали с жертвы, приносимой па-робками и отроками на полянах и по опушкам зверю и птице. Слеза точит, когда душа воспомянет. Древы, воды текущие и дремлющие, разновсякое животье и сам человец – духи бозей торжествующие; не перестаю восторгатись и черпаю силу в час скорби и обиды; схлынет паводок, и судьба обнажит прежние берега.
В полудень, пасмурно или солнце, бросали в Огнь по рукоделью, еже хорошо послужило, и приходили мужи и жены, и старые люди, и каждый гордился работою; отроки дарили Огню любимые потешки и забавки.
Солнышко, Солнышко,
несем те го зернышку -
твои чада безвинны,
скотинки и людины.
Вторенье хором сице:
Лелю ясный, прибывай,
что давал, дай и вперед.
Пусть родит жито и плодит скотье,
тем умножится наш род!
К Ворожем приступали ввечеру; гадали по лучине, по кади с талой еодою, по скрипу ременных петель, по кокотем, для чего закутье в хате посыпалось сухой полынью; дозволялась ворожьба по топору, по угольку и по игле; паробки бросали метлу, и куда указывала, тамо искали суженую. Кому в ворожех выпало добро, не разглашали, кому выпало худо, рассказывали, ища отвести беду. На посиденье сходились в самую просторную избу; ряженые и хари однако в эту ночь быша занретны: через них ведь проникают злые духи. Слыхал от матери, будто на посиденье в канун Новогодья подайся средь девок Ляд в облике козла; когда же, испугавшись, (девки) бросились вон из избы, принял облик девы в златом платье и в венце и сице миновал порог, идеже стерегли мужи с дрекольем, и упорхнул ночною птицей. Людской почуд, не инакш, але необъяснимое творится чаще всего в се дни. Недаром в полночь, за-вершающу Кудесье, причащенные Роду умываются над огнем у требища; сходитись с женой и пити хмельное всю ночь и еще десять ночей грешно.
И вот о Пробудех, – како творилось до Нововведения, а в Дреговичех и по сей день; люди обращали к бо-зем желания и питали ся радостию надежды, восполняя скудости долгого ожиданья; ведомо, сколь уделишь душе, небесной нити к бозем, столь получишь и сам. Затевали Пробуди в разные дни, и се бысть таинство, открытое волхвам; подымется медведь из берлоги, наступят (Пробуди), до той поры Пост, Зимава и Дрёма; охоты возбранялись до скончания праздника: вышедший в лесье с рогатиной и стрелами в это время возвращался недужным и не избегал осуждения и позора. Се волненья и воздыханья памяти: поутру, затемь, пробуждаются селищане ударами бубнов, потом и песий лай бологошит: ведут медведя, хозяина лесья, покровителя словеньского племени, медвежатиной ведь спаслись от неминучей голодной смерти внуки Могожи, склове.