— Happy birthday to you! Happy birthday to you!..
Такой реакции Маша не ожидала — «новорожденный» замахал руками и крикнул:
— Прекрати!
Лицо злое, но смотрит не на неё, а куда-то в сторону, словно бы там узрел врага. У Маши возникло ощущение полнейшей безнадёги: «Господи! А туда ли я попала?» С трудом, но всё же справилась с испугом:
— Милый, тебе не нравится, как я пою?
Он наконец-то взглянул на Машу:
— Извини! Но у нас от этой песни все шарахаются!
— Почему?
— Да потому, что через год после того, как Мерилин Монро её исполнила, Джона Кеннеди убили.
«Вот те раз! Я-то думала, что у них всё строго на научной основе, всё просчитано, всё предусмотрено, а тут… С каких это пор руководители огромного государства стали верить в подобные приметы? Тем более, что трагедия случилась не у нас, а где-то там, за океаном».
— Я не знала. То есть не догадывалась, что всё так сложно. Извини! — и после паузы: — А хочешь вот такую. Миленький ты мой, возьми меня с собой, там в краю далёком…
— Нет, это тоже не подходит. Здесь явный намёк на предательство интересов Родины. Ну вот скажи, куда они собрались бежать? Скорее всего, за бугор.
— Ох, тебе невозможно угодить.
— И не надо! Сегодня поздравлений наслушался на всю оставшуюся жизнь, а ощущение такое, будто отпевали.
— С чего бы это?
— Похоже, многие поставили на мне крест. Того только и ждут, когда совершу непоправимую ошибку.
— Как же так? Ведь на тебе всё держится!
— В том-то и дело! А вот представь, что я уйду — ведь страну растащат по своим углам, недра распродадут, бюджет разворуют. На днях мне доложили, что генерала ФСБ уличили в том, что он крышует банки, которые выводят валюту за рубеж. Вот до чего дошло! Куда подевались люди с чистыми руками и горячим сердцем? Если уж ФСБ стала загнивать…
Он подошёл к столу и налил себе водки:
— Будешь?
Маша помотала головой. У неё вдруг возникла мысль: «Неужели он один такой во властных структурах — честный и непримиримый к воровству и жульничеству? Трудно в это поверить, но если так, тогда куда же раньше он глядел, назначая будущих мздоимцев на высокие должности? Генералы растаскивают армейское имущество. Судьи принимают решения по указке сверху. О Думе и вовсе ничего хорошего не скажешь — чем они только думают, принимая абсурдные законы?»
Стало грустно. Маша налила себе рюмку водки, выпила… И тут вернулось к ней то самое чувство, от которого вроде бы избавилась: «А может, я была права, когда ругала? Может, он не заслуживает доброго отношения к себе? Одно дело, когда мы с ним в постели, и совсем другое, если страна катится в тартарары. Есть искушение сказать всю правду, а там… Там будь, что будет! Хоть Колыма, хоть Соловки… Впрочем, у нас сейчас не 37-й год. И на том спасибо!»
Уром настроение не изменилось, стало только хуже. И вот решилась высказать всё начистоту, не взирая на возможные последствия:
— А тебе не кажется, что вы открыли ящик Пандоры? Я имею в виду последние события.
— Да вовсе нет! Наша война справедливая, освободительная.
— С этим никто не спорит. Но какой ценой вы сможете добиться поставленных целей?
— На войне, как на войне. Потери неизбежны.
— А кто вернёт матерям их сыновей? Нашего согласия на то, чтобы начать войну, никто не спрашивал.
— Ты посмотри на рейтинг, на уровень поддержки. Он зашкаливает!
— Потому что одурачили народ.
Таких слов никто и никогда ему не говорил. Был бы на месте Маши мужик, мог огрести по полной, но тут приходится сдерживать себя. И тем не менее, чуть ли не кричит:
— Ну, это уже ни в какие ворота не влезает! — и немного успокоившись: — Неужели у нас все такие глупые, тупые?
— Да они просто не знают, что и как. От них скрывают информацию, только всё время пугают угрозой с загнивающего Запада. Ну и что с того, что нас окружают страны НАТО? Напасть на ядерную державу никто не решится. Тогда какие опасения могут быть?
— Маша, ты не понимаешь!
— Ну так объясни.
— Ведь ясно было сказано, что для ракет подлётное время до Москвы может составить несколько минут.
— И что? Наши ракеты размещены и за Уралом, и на подводных лодках в Тихом океане. Ответ будет сокрушительным! Ни один политик, даже полный идиот не решился бы ни с того и ни с сего нанести удар по нашей территории.
Аргументы серьёзные — тут криком делу не поможешь, приходится в кои-то веки признать, что оппонент прав или хотя бы недалёк от истины. Поэтому ответил так:
— Допустим. Ну и зачем тогда, по-твоему, всё это началось?
— А дело в том, что кое-кто хочет переформатировать реальность, избавившись от навязанного нам гегемона.
— Но это же уникальная возможность сделать мир более справедливым!
— И ты не в силах устоять перед этим искушением.
Удар в самую точку! Это приходится признать. В качестве оправдания можно сослаться на заботу о судьбах всех людей, населяющих планету, и прочие гуманистические идеи, высказанные в трудах философов, от Эвклида до Сенеки. Впрочем, на этот раз обошлось без упоминания «великих»:
— А кто смог бы устоять, окажись он на моём месте? Это благородная задача!
