— Конечно-конечно, государь, — засуетился Морозов, — дела должны идти первым, так сказать, делом, — и он сам засмеялся своему немудрящему каламбуру. — Цех по производству колесных агрегатов заложен три месяца назад, окончание строительства намечено на весну следующего года.
— Что планируете выпускать в этом цеху? — Александр отставил стакан с чаем в сторону и приготовился к обстоятельной беседе.
— Было два варианта, — ответил купец, также отставив свой стакан с чаем, — первый — аналог немецкой машины авторства Даймлера, а второй — что-то наподобие американского Олдсмобиля. Но вчера приехал господин Рено, а вместе с ним появился и третий вариант… строго с двигателем внутреннего сгорания и с карданным валом на задние колеса.
— Яковлева вы к работе привлекли? — вспомнил на нижегородскую выставку царь.
— Конечно, он у нас теперь главный по двигателям… могу провести и познакомить, если вы не знакомы.
— Пойдемте, — легко поднялся Александр, — заодно и ноги разомну, а то все сижу и сижу, геморрой недолго так насидеть.
— Вы прямо, как Петр Первый, — счел нужным польстить ему Морозов, — тот тоже во все дела лично вникал…
— И в самом деле, — даже немного смутился царь, — благодарю за такое лестное сравнение.
А вечером, уже после инспекции строительной площадки, царь завел с Саввой разговор о высоких материях.
— Скажите, Савва Тимофеевич, — спросил он, — что у вас народ говорит про выборы в Госдуму? Ну или думает, если не говорит…
— Знаете, Александр Александрович, — отозвался купец, — я в такие подробности как-то не вникал — не бастуют, подпольные листовки не распространяют, и слава богу. А если вам мое личное мнение на этот счет нужно, могу сказать без утайки.
— Говорите свое личное, — не стал настаивать царь.
— Так вот… — Морозов налил новые два стакана чая из самовара и продолжил, — у нас же на Руси уже была Дума, и не одна — батюшка Иван Васильевич ее уже учредил, если я не путаю…
— Это боярская Дума была, — поправил его Александр, — в нее не выбирали, а назначали сверху.
— Ну все равно же коллегиальный орган при верховном владыке, — не отступил от своей линии купец, — так что ничего плохого в возрождении старых традиций лично я не вижу… но и хорошего тоже немного, если положить руку на сердце.
— Это почему же? — заинтересовался царь.
— Потому что это, грубо говоря, декорация в угоду нашей оппозиции и некоторым европейским державам… будет одна сплошная говорильня и больше ничего.
— Но если оппозиция перестанет при этом кидаться бомбами и стрелять в губернаторов — это уже немало, согласитесь?
— А кто вам сказал, что она перестанет это делать? — хитро прищурился Морозов, — лично я вот думаю, что когда улягутся страсти и подпольные революционеры соберут камни, что они разбросали ранее, все вернется на круги своя… и бомбы пойдут в ход, и револьверы.
— Я понял ваше мнение, — сдвинул брови Александр, — и принял к сведению. Лично я так не считаю, но кто из нас прав, покажут годы… вернемся к этому спору, допустим, через пять лет.
— Я не против, — прижал руки к груди Морозов, — только давайте не через пять, а через четыре года вернемся, в первом году нового века…
— Хорошо, в 1900 году и побеседуем… и еще один вопрос по теме, Савва Тимофеевич — государству в скором времени будет потребен еще один завод, но уже специализирующийся не на колесном транспорте, а на гусеничном…
— Понял вас, великий государь, — быстро сообразил Морозов, — в Англии такие машины называют тракторами.
— Именно, — подтвердил Александр, — так вот — сможете вы осилить еще и это направление? Или посоветуете какого-либо знакомого, способного поднять производство тракторов?
— Конечно, посоветую, ваше величество, — с довольной улыбкой отвечал купец, — записывайте…
Прошло полгода
И на дворе стоял апрель 1897-го. Выборы в Госдуму прошли без особенных волнений, места распределились почти так же, как и в реальной истории — большинство у лояльных к власти партий, кадетов, октябристов, монархистов, а оставшиеся тридцать процентов отошли в порядке убывания к социалистам-революционерам (наследникам Народной воли), социал-демократоам и так называемым автономистам, сборной солянке из национальных окраин.
Дума успешно заехала в свежеотремонтированный Сенатский дворец в Московском Кремле и начала работу с многочисленных скандалов. Ну еще бы, если в ее составе числились такие господа, как Пуришкевич, Родзянко и Плеханов… да-да, основоположник российской социал-демократии успешно избрался от Виленского избирательного округа.
