Я всей кожей чувствую на нас любопытные взгляды гостей, которые начинают оборачиваться на шум. Отлично, внимание привлечено. Пора действовать.
Спокойно вырвавшись из хватки близнецов благодаря
Над залом повисает шокированная тишина, сменяющаяся возмущённым гулом и смешками. Дроккальфары-мужчины потешаются над униженным Армигером, который, багровея от ярости, пытается подняться на ноги. Женщины же закатывают глаза, всем своим видом выражая презрение.
Тарнира застывает с перекошенным от гнева лицом. Прежде, чем она успеет оклематься, я гаркаю на весь зал:
— Да как ты посмел, ничтожество⁈ Ты не способен найти клитор своей сестрёнки, но зато где-то нашёл наглость лезть ко мне со своими гнусными предложениями! — насмешливо цокаю языком. — Думаешь, если она посулила мне три миллиона арканы, я позволю тебе припасть своим паршивым языком к моему достоинству⁈ — громогласно возмущаюсь, привлекая ещё больше внимания. — У меня вообще-то есть прекрасная невеста! И на ваши грязные сексуальные фантазии я любоваться тоже не стану! Даже за пять миллионов! Хотите спариваться, как Кройцы, за шторой, делайте это у себя дома, а не в гостях!
Мгновенно выхватив из Экстрамерного кольца нож, чиркаю им по ладони, окропляя кровью пол между нами.
— Я вызываю тебя на дуэль!
Зал встречает мои слова удивлёнными вздохами и приглушёнными перешёптываниями.
Вастро медленно поднимается на ноги, его тело дрожит от едва сдерживаемого гнева. Кажется, унижение, которое он только что испытал, лишь распалило в нём жажду крови. Глаза цвета расплавленного золота прожигают меня ненавидящим взглядом.
— Ты заплатишь за свою дерзость, иномирец, — цедит он ледяным тоном. — Клянусь Двуединой, я задушу тебя твоими собственными кишками!
Он готов броситься на меня с голыми руками, но сестра удерживает его. Тонкие пальцы смыкаются на предплечье брата подобно стальным оковам.
— Опомнись, брат! — шипит она, еле шевеля губами. — Не будь идиотом! Неужели ты не видишь, что он играет с тобой⁈ Он нарочно провоцирует тебя, чтобы ты потерял голову!
Попытка образумить дрокка не приносит результата. На миг в глазах Вастро мелькает проблеск рассудка, но тут же угасает, вытесненный всепоглощающей яростью. Этого бешеного пса уже не остановить.
Одним рывком он высвобождает руку из хватки сестры.
— Я никому не позволю так себя оскорблять! — рявкает Армигер. — Да что я?.. Он прошёлся своим грязным языком и по тебе, сестрёнка. Или ты предлагаешь мне стерпеть это издевательство? Чтобы каждая Кройцева падаль сочла, что наш Дом не способен постоять за себя?
— Я предлагаю не идти у него на поводу, болван, — повиснув на руке брата, шепчет ему на ухо Матриарх. — Неужели ты забыл? Никогда не дерись на поле боя, подготовленном противником. Рычаг воздействия всё ещё у нас. Мы заставим этого варвара пожалеть о содеянном.
— Нет, это ты забыла главный постулат: «Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл», — надменно цедит Лунный Хищник. — Мне плевать, что он там задумал, потому что я размажу его по каменным плитам этого Дома. Или ты сомневаешься в моей силе⁈
— Я сомневаюсь в твоём разуме, брат, — раздражённо отзывается Тарнира. — Но раз ты настаиваешь на том, чтобы поиграть в его игру… — она отпускает его руку и отступает на шаг.
Вастро в ответ лишь раздражённо отмахивается. Сейчас для него существует только ненавистный враг, посмевший втоптать его в грязь. Остатки благоразумия покидают дрокка, оставляя лишь жажду крови.
— Я принимаю твой вызов, выскочка, — Армигер выпрямляется во весь рост, расправляя плечи, и медленно ведёт кинжалом по ладони. — Сегодня твоя кровь обагрит эти камни, и все увидят, как умирает тот, кто посмел бросить вызов Дому Ульгрид.
Пятёрка за пафос, двойка за тупость.
В зале воцаряется напряжённая тишина. Лишь шелест платьев выдаёт всеобщее любопытство. Все взгляды прикованы к разыгравшейся сцене. И тут, словно по мановению волшебной палочки, из толпы выплывает Хельдра Марвейр собственной персоной. Её бесстрастное лицо не выражает ни удивления, ни недовольства.
— Что здесь происходит? — ледяным тоном интересуется она, обводя нас тяжёлым взглядом.
Тарнира мгновенно вскидывает голову. На её губах змеится торжествующая усмешка.
— Ваша новая зверушка взбесилась, айденна, — цедит она язвительно. — Видимо, допуск в высшее общество ударил дикарю в голову. Он оскорбил нас в самых гнусных выражениях. Прошу вас взять на себя ответственность за поведение своего гостя и немедленно приструнить его.
Я чувствую, как мои губы кривятся в ухмылке. Наивная дурочка, неужели она и впрямь думает переиграть прожжённую интриганку на её же поле? Матриарху Дома Ульгрид ещё сто лет до такого мастерства.
Хельдра лишь приподнимает бровь, будто удивляясь самой постановке вопроса.
