Драгана придвигается ближе и кладёт голову мне на плечо. От её близости на душе теплеет.
— Ну что, соколы, есть какие-нибудь идеи? — наконец подаю я голос, нарушая тишину.
Шелкопряд вскидывает на меня глаза и пожимает плечами:
— Да какие тут могут быть идеи? Мы в тупике. Без звездолётов с Атарии не выбраться, а других способов попасть на ту планету попросту нет.
— А что если, — оживляется вдруг Ваалис, — построить свой корабль. С той же технологией червоточин.
Девора вздыхает, не отрываясь от занятия:
— Без чертежей и схем аматерианцев это невозможно, но чертежи у меня есть. Успела скачать. Проблема в том, что сейчас физически отсутствует нужное производство, а его создание с нуля займёт годы.
— А как насчёт того, чтобы найти ещё один корабль? — предлагает Шелкопряд.
Я качаю головой:
— Если бы они существовали, Эриндор не посылал бы нас за уникальной иголкой в дерьмовом стоге сена. Ты сам видел, что произошло после расконсервации. Все звездолёты либо уничтожены, либо находятся на прицеле Сопряжения.
Снова повисает тишина, нарушаемая лишь тихим гулом за окном. Каждый погружается в свои мысли, пытаясь отыскать выход из тупика. Атмосфера уныния сгущается с каждой секундой.
Внезапно дверь отъезжает в сторону, и на пороге возникает до боли знакомая фигура — Владимир Романов собственной персоной. Он дружелюбно кивает мне и моим соратникам, оставляя телохранителей за дверью. Те косятся на нас с опаской, но спорить не смеют.
— Как жизнь представительская? — приветствую его я, поднимаясь навстречу и пожимая руку.
Бывший монарх слегка улыбается, но глаза его остаются серьёзными.
— Боюсь, не радует. На светских приёмах всё меньше шампанского и всё больше разговоров о войне. Я пришёл поделиться новостями. И, смею заметить, не самыми приятными.
Он проходит вглубь комнаты и устало опускается в кресло. Достаёт из кармана носовой платок, промокает взмокший лоб. Мы все невольно подбираемся, почуяв неладное.
— Не томи, — бросаю я.
Романов вздыхает и сплетает пальцы в замок.
— Всё Содружество стоит на ушах после случившегося на Атарии. Каждая фракция, каждый клан боится стать следующим. Все ищут виноватых, грозят карами небесными и требуют найти и покарать причастных. Вот-вот начнётся хаос.
Эти слова повисают в воздухе, как приговор. Все мы понимаем, что означает хаос в масштабах вселенной. Это будет бойня. Война всех против всех, без правил и пощады.
Романов продолжает:
— Всем до зарезу нужен козёл отпущения. Кто-то, на кого можно свалить вину и приструнить. Иначе прольются реки крови.
Тишина наполняет комнату, давит на виски. Каждый прокручивает в голове услышанное, пытаясь осознать ситуацию.
— Так что, можно заворачиваться в белое и ползти в сторону кладбища? — с мрачной ухмылкой интересуется Тай.
— Не гневи удачу, — одёргивает его Шелкопряд.
Прикрываю глаза, откидываясь на спинку дивана. В голове лихорадочно проносятся образы мрачной планеты, заполненной осколками обсидиана, где в небесах без конца бушует гроза.
В голове будто щёлкает переключатель. Я резко распахиваю глаза и вскакиваю на ноги. Тело звенит от напряжения, но мозг работает, как отлаженный механизм.
— Володя, — начинаю я медленно. — Говоришь, всё Содружество ищет виноватого?
Романов удивлённо вскидывает брови, но кивает:
— Да, именно так. А что?
Я расплываюсь в хищной ухмылке. Чувствую, как внутри закипает предвкушение и азарт.
— Тогда давай дадим им его.
— С какой целью? — спрашивает Драгана.
— Я знаю, как нам попасть на нужную планету, но для этого нам потребуется отвлекающий манёвр, — поясняю я. — Что-то, что свяжет основные силы противника боем и не даст им вмешаться в наши планы.
— Но как ты расскажешь Содружеству правду, не имея возможности назвать конкретных имён? — хмурится Бекка.
Я отмахиваюсь:
— Имена им ни к чему. Они хотят знать только одно — кого винить и с кем воевать. И я знаю, как подать им эту идею.
Шелкопряд вопросительно приподнимает бровь:
— Сдашь им кселари?
— Именно, — подтверждаю я. — В конце концов, именно они в конечном счёте стоят за всем этим безумием. Пора вывести мразей на чистую воду. Эриндор хотел, чтобы в миры яйцеголовых пришла война?.. До Атарии я бы подумал трижды, но теперь пусть катятся в пекло и горят синим пламенем.
— Дипломатические переговоры на таком уровне потребуют неоспоримых доказательств, — отмечает Девора. — Без них вероятность успеха минимальна.
Я загадочно улыбаюсь:
— Доказательства — это приятный бонус, но не главное. У меня есть должники на самой верхушке, а также те, с кем уже удалось наладить контакты. Их будет проще убедить.
Романов, до этого молча слушавший нашу дискуссию, вдруг подаёт голос:
— Дамы и господа, позвольте уточнить. Я правильно понял, что среди ваших высокоуровневых контактов есть те, на кого можно надавить, дабы они озвучили определённую информацию? И те, кто с готовностью эту информацию разнесёт?
— В точку, — подтверждаю я.
Романов удовлетворённо улыбается:
— Так это же превосходно! Друзья мои, вы никогда не слышали о таком тонком искусстве, как челночная дипломатия?
