— Вы правы, — склонил голову набок Сенкевич, — сейчас конституция не действует де-юре, однако большинство ее положений существует и исполняется де-факто. Таким образом, можно констатировать, что Польша в составе Привисленского края это несколько особая территория в составе империи, поэтому подходить к выборам в Думу у нас следуют немного дифференцированно…
— Я понял вашу мысль, — поморщился император, — давайте уже без ваших длинных периодов, а коротко — что вы предлагаете?
— Мое предложение очень простое — изменить порядок подсчета голосов в Привисленском крае… например одного депутата от землевладельческой курии выбирать не от 1200 избирателей, а от 600… и от горожан скорректировать норму примерно так же… что же касается крестьян и рабочих, там можно оставить существующие нормы.
— Я вас услышал, — потер виски царь, — это предложение надо будет обсудить… займусь этим по возвращении из заграничной поездки… у вас, кажется, тоже есть, что сказать? — указал он на поднявшего руку Пилсудского.
— Да, государь, — достаточно молодой еще человек без бороды, но с длинными усами, он встал, одернул на себе сюртук и начал, — меня зовут Юзеф Пилсудский, я один из руководителей Польской социалистической партии… недавно получил срок по обвинению в покушении на вас, Александр Александрович, но уже отбыл его в Иркутской губернии, примерно там, куда ссылали декабристов…
— Да-да, помню это дело… — погрузился в воспоминания царь, — вы, кажется, там вскользь проходили — помогали кому-то из активных членов группы Ульянова… а вот ваш брат оказался замешан гораздо сильнее — он до сих пор в ссылке?
— Да, государь, на Сахалине — срок заканчивается в 1902 году…
— Вы же знаете, я решил помиловать практически всех оппозиционеров — если он напишет прошение, даю слово, что рассмотрю его в кратчайшие сроки. Но мы, впрочем, отвлеклись, что вы хотели сказать?
— Как вы знаете, социалисты выступают за облегчение положения угнетаемых слоев общества — рабочих и крестьян, а также за справедливое перераспределение прибавочной стоимости, получаемой так называемыми эксплуататорами…
— Да-да, — прервал его речь Александр, — господина Маркса я прочитал… Капитал это очень хорошая вещь в части анализа текущего момента, но довольно слабая в части прогноза… как это там у него сказано… при 300 процентах нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы…
— Небольшая поправка, государь, — смело высказался Пилсудский, — Маркс, собственно, не сам это придумал, а просто процитировал слова английского экономиста Даннинга. Однако, дело состоит не только в процентах прибыли… точнее не в их количестве, а в принципе — капиталисты не имеют права выжимать все соки из трудящихся ради получения своих сверхприбылей… это несправедливо, и этому должен быть положен конец согласно нашим партийным положениям.
— Понятно, — побарабанил пальцами по столу Александр, — но вы же не просто социалисты, как понял, а польские социалисты — это как-то отражается в вашей программе действий?
— Конечно, государь, — Пилсудский опять поправил лацканы сюртука и продолжил свою тему, — наша партия выступает за объединение всех польских земель в единое государство, а также за полную независимость этого государства… в котором, конечно же, будут реализованы наши программные требования относительно перераспределения общественного богатства.
— Мне ваша позиция ясна, — бросил ему Александр, — еще какие-нибудь мнения будут? — и он обвел взглядом окружающих.
— Если позволите, я скажу несколько слов, — поднял руку Прус, царь кивнул ему, тогда он встал и начал с традиционного представления, — меня зовут Болеслав Прус, писатель, журналист, редактор…
— Вы, если не ошибаюсь, — тут же перебил его Александр, — участвовали в восстании 1863 года, верно?
— Был такой эпизод в моей биографии, — смутился Прус, но совсем немного, — я тогда учился в гимназии, в 16 лет многие вещи видятся в черно-белом цвете… вы сами, наверно, государь, в этом возрасте имели несколько иные убеждения, чем сейчас, да? — отважно бросился в бой он.
— Вы совершенно правы, — не стал спорить Александр, — 16 лет это пора пубертатного взросления, юноши в этом возрасте склонны делать опрометчивые поступки, чтобы доказать, что уже повзрослели и могут не зависеть от старших… я не был исключением, тоже совершал кое-что необдуманное. Однако, продолжайте, господин Прус.
— С тех пор прошло больше тридцати лет, — продолжил тот, — жизнь обтесала меня с разных сторон, в частности, я нашел, наконец, свое призвание и пишу книги, которые активно покупают и читают.
— Да-да, — опять вмешался в его речь Александр, — совсем недавно я просмотрел ваш новый роман, про фараонов — очень впечатляющая вещь.
