— Верно, господин Рено, — ответил ему Александр, — он вдобавок еще и меценат, покровительствующий искусствам. Однако сейчас речь не об этом, а об их непосредственном предпринимательстве. Так вот, Мамонтов строит большой завод для производства летательных аппаратов, а Морозов — примерно то же самое, но для выпуска автомобилей. Им обоим нужны толковые специалисты в этих отраслях, причем за деньгами они не постоят… Добавлю от себя, что оба будущих завода входят в стратегические планы российского правительства и щедро финансируются сверху.
— Это очень интересно, — подал голос Блерио, — особенно насчет летательных аппаратов… насколько я знаю, рабочих образцов этого вида техники пока никто не построил. Есть единичные попытки с отрывом от земли, но, например, действующий образец с мотором, а не просто планер, пока никто не сделал. У наших энтузиастов Лилиенталя, Пильнера и Шанюта пока ничего не получается. То же самое можно сказать и про Максима из Британии, а также про американцев Лэнгли и Белла. Да и в вашей России, как я слышал, безуспешную попытку предпринял Жуковский.
— Да, я в курсе этих проблем, — кивнул головой царь, — Жуковский отличный теоретик воздухоплавания, его мы тоже привлечем. А что касается всех остальных, хочу напомнить мудрую поговорку «дорогу осилит идущий» — если стоять на месте и ничего не делать, то никакую дорогу не получится осилить в принципе.
— А что там у вас с автомобилями? — поинтересовался младший Рено, — можно узнать?
— Можно, господин Рено, — вежливо ответил ему Александр, — господин Морозов планирует выпускать на своем предприятии автомобили двух видов — легковой на пять персон и грузовики грузоподъемностью до полутора тонн. Все это будет востребовано в ближайшем будущем как гражданскими людьми, так и военными… последними даже в первую очередь. Кроме того, перед Морозовым поставлена задача освоить нишу гусеничного транспорта — это в первую очередь для сельскохозяйственных работ… ну и для военных целей тоже сгодится.
Александр отставил в сторону бокал, строго оглядел присутствующих и задал главный вопрос:
— Ну так что, господа, едем в Россию?
Присутствующие посовещались и попросили паузу на подумать. А через два часа царь в компании супруги и Георгия выехал на встречу с прекрасным. Пляс де Тертр, она же Площадь Холма располагалась почти в самом центре Монмартра, 130-метрового холма на севере Парижа. Лошади, запряженные в экипаж, напряглись достаточно сильно, чтобы одолеть такой немалый подъем.
— А почему он Монмартром называется? — поинтересовался любопытный Георгий, — мон это гора, а мартр что такое?
— Мартр это производная от Марса, — ответила ему начитанная императрица, — во времена римского владычества здесь был, говорят, храм, посвященный богу войны. А Сакре-Кер, — показала она на церковь, возвышающуюся неподалеку, — это Базилика Святого Сердца… имеется ввиду сердце Христа… построен в честь жертв франко-прусской войны, совсем недавно.
— А вот и художники, — Александр увидел ряд рисунков и картин, выставленных на обочине улицы, по которой они проезжали, — можно посмотреть, что сейчас в моде.
Экипаж остановился, все вышли и разбрелись в разные стороны, продавцы наперебой начали предлагать свой товар, цены тут были достаточно демократичными, начинаясь от 5 франков и заканчиваясь сотней.
— А сколько сейчас их франк стоит? — спросила Мария.
— Примерно 35–40 копеек, если к нашей валюте привести, — ответил Георгий.
— Ну тогда я пожалуй возьму вот эти два пейзажа, — показала императрица на стоящие на мольбертах картины, — по двадцать франков каждая…
— Может, сначала приценимся к нынешним мэтрам? — предложил Александр, — а потом уже и сюда вернемся…
— Нет, я все же куплю эти пейзажики, — отрезала маман, тогда Георгий расплатился с продавцом, и они продолжили свой путь наверх.
Искомая площадь оказалась практически на самом верху холма, выше был только упомянутый собор Сакре-Кер. Возле дома номер два тоже продавали картины, а еще керамические изделия и старинные книги. Но гости не успели ознакомиться с ассортиментом, потому что к ним тут же подошел вежливый господин в сюртуке и цилиндре, представился Пьером Ренуаром и проводил всех на последний четвертый этаж дома, где под крышей было просторное помещение, уставленное и завешенное большим количеством картин. А за длинным столом в углу сидели еще четверо.
— Мансарда, — вспомнил хитрое название такого помещения Георгий.
А Александр вспомнил, что он пригласил сюда еще и братьев Люмьер с их аппаратом и сказал об этом хозяину.
— Хорошо, — ответил тот, — я пошлю слугу на улицу, чтобы он их встретил. А мы пока познакомимся, хорошо?
Возражений не последовало, поэтому Ренуар представил всех остальных, в числе которых оказались Мане, Дега, Сезанн и Писсаро. После этого началась беседа.
— Нам всем, безусловно, чрезвычайно лестно внимание такого высокого гостя, — взял на себя обязанности руководителя Ренуар, — до сих пор нам высокопоставленные особы такого внимания не уделяли.
