Марк казался озлобленным и отстраненным. В его голосе слышались металлические нотки, но вместе с тем, ее раздражительность Марку нравилась, ведь гнев – это тоже источник истинной тьмы, и она сейчас приумножалась. В условиях войны это не плохо, но для предстоящего ритуала хорошо бы им успокоиться, а этого сейчас не происходило.
– Я услышала тебя, мой каратель, – язвительно заявила Саманта.
– Ну извини, ты сама нарвалась, – почти в самые губы прошептал вампир и исчез, оставляя на губах холодное послевкусие. Она так и не поняла, поцеловал он ее в последний момент или нет.
Саманта упала в кресло и закрыла глаза, приводя свои мысли в порядок. «Так, на меня действует тьма, от этого я боюсь, злюсь, и делаю, черт знает что. Надо как-то успокоиться».
Саманта попыталась сейчас вообще ни о чем не думать, а потом решила призвать огненную магию, но вместо этого создала черный едкий сгусток, который казался живым и с интересом на нее посмотрел.
– Привет, истинное зло, – не удержалась Саманта, что-то совсем тьма вытеснила все остальное. Нет больше огня, но ведь я читала, что можно одну магию трансформировать в другую.
– Можно войти, дочка? – в комнату вошла Грета, и ее взгляд был встревоженным. – Твой покровитель сегодня очень раздражен. Что ты ему сказала?
– Много чего, – и посмотрела на метку. Появился новый силуэт, летучая мышь с рубиновым контуром.
