Они непрерывно были в пути уже девять дней. С самого севера Галилеи они шли на юг, в Иудею, торопясь успеть к началу светлого праздника Песах, посвященного чудесному Исходу еврейского народа из Египта. Песах начинался четырнадцатого числа царского, любимого всеми иудеями весеннего месяца нисана. Самый важный праздник года продолжался целую неделю, во время которой в каждой семье было должно вслух читать Тору и молиться. Но главные торжества, по древним обычаям, приходились на вечер первого дня, когда было нужно, воздав хвалу единому всемогущему Богу за Исход и обретение новой Земли, принести в жертву молодого ягненка, затем зажарить его и съесть целиком, с мацой и приправами из трав, не позднее следующего рассвета. Мужчины выпивали во славу Господа четыре чаши виноградного сока или лучшего кошерного вина. Песах праздновали повсюду, где были еврейские общины, иными словами — по всему восточному побережью Средиземного моря. В Галилее люди собирались сотнями на берегу озера Кинерет, которое они называли морем, известным щедрыми уловами рыбы, не имевшей равных по вкусу на всем юге Римской империи, чтобы вместе преломить хлеб. В Самарии народ поднимался на вершину горы Гризим, избранную для чтения молитв еще самим Моисеем, а в Иудее люди стекались к дивному, величественному Иерусалимскому храму, заложенному царем Соломоном, который Ирод — безумный тиран, но также и великий строитель — позже превратил даже во что-то большее, чем просто восьмое чудо света. Толпы людей стремились на праздник в святой город, который иудеи называли Ершалаим, а греки — Иерусалим.
Путники шли из Виф сайды, тихого местечка на северном берегу Галилейского моря. Там они укрывались все зимние месяцы после того, как местные фарисеи объявили Учителя нарушителем законов Моисея, из-за того что его проповеди, а порой и необъяснимые чудеса привлекали все больше людей. Впрочем, преследовать наставника открыто книжники не решались, опасаясь народного гнева. Когда стало известно, что Учитель направляется в Иерусалим, тут же собралось не меньше полтысячи человек, многие из которых были вооружены. Для простых людей из Галилеи, так же как и для некоторых из его ближайших учеников, казалось очевидным, что рабби начинает поход, чтобы свергнуть гнет римлян, а заодно и доказать свое право считаться посланным еврейскому народу долгожданным Мессией. Но наставник, ничего не объяснив, распорядился двинуться в путь тихо, ночью, до рассвета — так, чтобы не привлекать с собой незваных попутчиков. Из Галилеи на юг, в Иудею, прямо в Иерусалим вела прекрасная широкая, ровная, мощенная камнем римская дорога, построенная цезарем Октавианом в честь его военных побед в Малой Азии. День и ночь по ней ездили всадники, роскошные колесницы и скромные повозки, на всем ее протяжении никакого труда не составляло найти трактир или постоялый двор. Эта римская дорога еще и вела по прекрасным местам — благоухающему югу Галилеи, известному во всей империи мастерскими по выделке тончайших тканей, а также персиковым и абрикосовым садам. Затем она пересекала холмистый центр Самарии, окруженный цветущими склонами, от которых всегда веяло приятной прохладой, и наконец проходила через самую оживленную часть Иудеи. Путешествовать в Иерусалим по этой дороге было легко и приятно. Однако наставник неожиданно для учеников избрал другой путь. Они двинулись пешком, без лошадей, напрямую по бездорожью, вдоль почти бесплодного и безлюдного каменистого русла реки Иордан. Почему рабби предпочел такую дорогу было ли это вызвано просто осторожностью и его желанием избегать слишком людных мест или за этим стояла какая-то более важная и глубокая причина, он не объяснил. В последние дни он вообще мало говорил, лишь иногда отвечал на вопросы, был как никогда задумчив. Чувствуя это, ученики старались общаться друг с другом в основном лишь в те минуты, когда его не было рядом.
