— Да. Помните, как быстро и неожиданно сгорел от рака венесуэльский вождь Уго Чавес? Для Америки он был большущим бельмом на глазу. Пока его народ почти голодал, несмотря на золотой дождь из нефтедолларов, он без конца грозил Штатам, создавал коалиции, заявлял на весь мир о конце эпохи доллара. Урезонить его по-хорошему было невозможно. На одном из приемов кто-то из зарубежных дипломатов нанес на ладонь химический состав, надежно защищающий кожный покров, а сверху на нем тончайшим слоем было напылено специальное вещество. Обычное рукопожатие — и уже через три недели у Чавеса был диагностирован один из самых быстро развивающихся и трудноизлечимых видов рака.
Электроджип миновал аллею, усаженную высокими лиственными деревьями с пышными кронами, и остановился у необычного здания. Его бело-розовый фасад одновременно напоминал небольшой стадион и модный торговый центр. Между корпусами здания виднелись застекленные переходы. Шенкель, поздоровавшись с персоналом, широкими шагами направился в одну из палат. В ней лежали двое крупных, крепко сложенных мужчин с короткой прической, похожих на полицейских элитного подразделения. Казалось, они крепко спали, при этом оба подключены к капельницам и обвешаны датчиками.
— Самая интересная часть Центра, с моей точки зрения, по крайней мере. Отделение экстремальных состояний. Мы исследуем пределы возможностей человеческого организма, включая его умственные реакции. Не беспокойтесь, ничего такого из серии опытов Освенцима. Все пациенты — исключительно добровольцы. Эти два крепких молодых человека — норвежские морские пехотинцы. Вчера они по собственному желанию провели три часа в воде с температурой минус один градус. Считается, что человек может выдержать не больше сорока минут — вспомните погибших на «Титанике». Знаете, Гиммлер всерьез считал, что лучший способ отогреть замерзшего почти до смерти солдата вермахта — положить его между двумя теплыми обнаженными телами сильных, сексуальных арийских женщин. Мы смеха ради проверили этот способ — результата никакого. Этих моряков, бывших в конце эксперимента уже практически без сознания, поместили в горячую сауну, затем им в вены вкачали специальный солевой раствор. Сейчас они оба уже в полном порядке, хотя бронхит на пару дней, возможно, и заработают.
Проходя по коридору, Шенкель учтиво поздоровался с группой из нескольких человек в белых халатах. Пройдя дальше, он пояснил:
— Группа психотерапевтов из Израиля. В этой стране больше всего специалистов экстра-класса в этой области. Психологические эксперименты — важная часть деятельности Центра. Человеческий мозг — это одновременно и мощнейший компьютер во Вселенной, и хрупкая игрушка, которой ничего не стоит манипулировать. Особенно явно это можно увидеть во время экспериментов со зрительными образами. Проведите несколько косых линий между параллельными прямыми, и человек даст голову на отсечение, что эти прямые — вовсе не параллельны. Дайте человеку задание любыми способами выведать у другого человека правду, и даже самый гуманный интеллигент к концу эксперимента почти гарантированно превратится в изощренного садиста, которому бы аплодировали в гестапо. Поразительно, насколько легко можно манипулировать любым отдельно взятым человеком.
— Вы вшиваете пациентам электронные чипы?
— По правде сказать, лично я считаю это излишним. Если человеку профессионально обработать сознание, то он и без чипа будет делать все, что вы захотите, включая самые, казалось бы, странные и дикие вещи. Посмотрите, например, на этих людей. У них сейчас свободное время до обеда.
В небольшом сквере под застекленной крышей несколько человек увлеченно сидели перед компьютерами, кажется, играя в «стрелялку». Несколько азиатов, скорее всего тайцев и китайцев, увлеченно играли друг с другом в карточную игру.
— С утра все пациенты принимают большую дозу антидепрессантов. Дальше все, что происходит с ними в течение дня, кажется им лишь веселой игрой. Кроме того, антидепрессанты почти полностью компенсируют желание общения с противоположным полом. Что касается подкожных чипов — да, здесь, разумеется, экспериментируют и с этой темой — я бы назвал ее технологией счастья будущего человека, но она совершенно засекречена.
Шенкель взглянул на часы:
— Прошу прощения. Я обещал Сьюзен уделить вам как минимум три часа. Прошло уже больше двух с половиной. Я покажу еще один модуль.
Электроджип проехал еще несколько минут по тропе, проложенной через тропический лес.
— Здесь находится отделение матери и ребенка. Сейчас очень актуальна проблема генетического изменения плода. Когда мы знаем о врожденных заболеваниях, долг медицины — улучшить геном младенца. В большинстве стран вмешательство в репродуктивный процесс запрещено. Потрясающая глупость, если разобраться. Уже есть технологии всестороннего улучшения генома будущего ребенка. Мы можем сделать совершенной его внешность, дать ему более сильное, здоровое сердце, избавить от многих наследственных пороков.
Шенкель неожиданно обратился к Шерон:
