Будильник прозвонил в шесть вечера. Шоу начиналось в семь, надо было спешить. У дверей концертного зала стояли две необычно высокие и красивые тайские девушки в ярких нарядах. Но на самом деле девушками они не были. Это оказалось шоу трансвеститов. Поверить, что грациозные, прекрасно сложенные женщины с яркими глазами и губами, танцевавшие на сцене, на самом деле — мужчины, было практически невозможно. В вип-ложе к Биллу подсела та самая красотка-журналистка, которая задала им вопрос в холле отеля. Она улыбалась, что-то рассказывала Другу Джека о культуре Таиланда и буквально источала восточную гостеприимность и сексуальность.
После шоу журналистка пригласила трех друзей провести время в модном баре на верхнем этаже обзорной башни и, кажется, даже обрадовалась, когда Джек и Шерон отказались, сославшись на усталость. Билл, всегда питавший интерес к азиатским девушкам, с немного виноватым видом пожелал друзьям спокойной ночи, пообещав, что выпьет в баре не больше одной рюмки текилы.
Снова они увиделись в холле отеля в семь утра. Билл выглядел бледным, но мечтательным. Пока Шерон возилась в стороне со своим багажом, он успел перекинуться парой слов с Джеком:
— Дружище, это была лучшая ночь в моей жизни… Син (так звали тайку) — девушка моей мечты. Предложил ей полететь вместе со мной в Сингапур, но она сказала, что у нее срочное поручение в ближайшие дни, но она будет звонить мне все время… Я счастлив. Какой сумасшедший день у нас был вчера — кажется, в нашей жизни произошло что-то важное. Я не забуду эти сутки никогда.
Он вынул яркий сверток, раскрыл и показал его Джеку. Внутри находилась поразительной красоты шкатулка. Это было произведение китайских мастеров середины 19-го века, совершенно музейного качества. Старинная гравированная опиумница: в XIX-м веке, когда Британская империя подсадила весь Китай на этот страшный наркотик, чтобы полностью контролировать огромную, богатую в то время серебром и золотом страну, главным поставщиком опиума в Азии служил «золотой треугольник» — район на севере Таиланда. В это же время в Китае процветало ремесло изготовления прекрасных шкатулок, из которых опиум потреблялся. Внутри она была пустой, но на вес — довольно тяжелой.
Джек внимательно посмотрел на друга:
— Оставь ее здесь, в камере хранения. Пусть Син сама тебе ее привезет.
— Это семейная реликвия Син. Она когда-то принадлежала ее прадеду. По традиции ее семьи шкатулку передают только самым близким людям. Будущим мужьям, например. Я понимаю, что ты подозреваешь, что Син заинтересовалась мной из-за миллионов, которые я когда-нибудь заработаю. Но ты даже не представляешь, как она прекрасна и чиста. Вчера в баре между нами как будто вспыхнула искра. Джек, я хочу, очень хочу как можно скорее увидеть ее снова.
Подошедшая Шерон прервала их разговор. Увидев шкатулку, кажется, догадалась, откуда она, но не подала виду.
— Я видела несколько таких на рынке. Они не так уж дорого стоили. Хорошая вещь, но вовсе не обязательно настоящая. Мне кажется, тайские мастера прекрасно научились их искусственно «старить». Иначе откуда берутся все новые изделия «полуторавековой давности»?
Билл ничего не ответил, лишь спрятал подарок поглубже на дно своего рюкзака.
В аэропорту Сингапура друзей в этот раз не встречал ни Ван Кун, ни даже кто-либо из его помощников. Пройдя паспортный контроль, Джек и Шерон миновали зеленую зону таможни. Но Билла, шедшего вслед за ними и на ходу что-то писавшего на смартфоне, невысокий вежливый чиновник попросил остановиться. Почему-то, даже не заинтересовавшись чемоданом Билла на колесиках, он сразу попросил открыть его рюкзак. Увидев шкатулку, внимательно повертел в руках. Билл с досадой шепнул:
— Наверно, подпадает под ввоз культурных ценностей. Отберут. Что я скажу Син?
Таможенник еще раз вежливо извинился, набрал чей-то номер по телефону, что-то коротко сказал. Вскоре рядом появились еще трое его коллег, один из них держал крупную овчарку в наморднике. Собака вела себя крайне тревожно, то и дело вставала на задние лапы и слегка подвывала.
— Прошу прощения, таможенные формальности. Займет всего несколько минут.
Один из пришедших таможенников острым инструментом надавил на край шкатулки. Она раскололась словно орех, и из ее стенок посыпался бело-серый порошок. Собака словно впала в бешенство от лая — ее еле удерживали на поводке. Девушка-таможенница аккуратно собрала порошок с пола на металлическое блюдо, накрыла его плотной полиэтиленовой пленкой и куда-то направилась.
Напряженная пауза длилась минут пятнадцать. Девушка вернулась с парой дюжих охранников в черной форме. С каменным выражением лица, не говоря ни слова, они подошли к Биллу, взяли его за руки и щелкнули наручниками.
Один из таможенников повернулся к Джеку и Шерон:
— Молодые люди, вы можете быть свободны, идите, пожалуйста, к выходу.
Затем он повернулся к Биллу:
— Вы обвиняетесь в попытке провоза в Сингапур трехсот граммов очищенного героина. С результатом анализа лаборатории в аэропорту можете ознакомиться. Вы имеете право на адвоката.
Немного помолчав, он добавил:
