Джон, или, как его звали близкие, Джек, Кеннеди влюбился в Нее, так же как и все, в ту секунду, когда впервые увидел. Он был тогда еще молодым, но подающим большие надежды сенатором, а заодно и наследником огромного состояния. Муж его родной сестры, как когда-то и отец Джона Джозеф Кеннеди, в пятидесятых был влиятельным человеком в Голливуде: устроил очередную роскошную летнюю вечеринку на своей вилле в Лос-Анджелесе. Они пришли на нее с законными супругами: Она была со своим мужем, лучшим бейсболистом мира, он — с юной Джеки, непередаваемо изящной, стильной и при этом прекрасно образованной бывшей французской журналисткой. В постели Джона к этому времени перебывало множество женщин. С его харизмой, чувством юмора и невероятно теплой улыбкой славного ирландского парня он мог покорить почти любую, знал это и никогда не испытывал робости в амурных делах. Но в тот вечер он, как мальчишка, долго не мог решиться подойти к Ней. Когда это наконец произошло, весь остальной мир мгновенно словно уплыл в какую-то даль. Они долго болтали о пустяках, громко смеялись и несколько раз подряд танцевали. Ее ревнивый муж ушел с той вечеринки раньше времени один (правда, под утро вернулся, чтобы увезти жену домой), а мудрая Джеки только улыбалась и, как всегда в таких ситуациях, делала вид, что не придает ухаживаниям мужа на стороне никакого значения. В следующий раз они встретились лишь спустя три года: Джеки в тот момент была глубоко беременна, а Она развелась с бейсболистом и вышла замуж за известного писателя, но большую часть времени жила с ним раздельно и чувствовала себя почти свободной. Их взаимной страсти теперь уже ничто не могло помешать: они встречались каждые выходные в апартаментах на верхнем этаже отеля «Карлайл» в Нью-Йорке. Потом ей пришлось уехать в Англию на съемки фильма, а он — «вернулся в семью», чтобы находиться рядом с супругой после рождения их первого ребенка. Когда Джон был избран президентом в шестидесятом, Она, будучи не в себе от счастья, позвонила ему с бурными поздравлениями: запись их того нежного и страстного разговора служба безопасности потом уничтожит как «порочащую» образ первого лица страны. Ей было все равно, что Джон женат, ей было достаточно просто знать, что он думает о ней каждый день, может быть, даже каждую свободную минуту. Ей казалось, что это так, хотя он и был крайне сдержан на комплименты и любовные признания: натуре мужественного ирландца чужда сентиментальность. Как и всякая влюбленная женщина, Она, конечно же, мечтала, чтобы Джон оставил семью и принадлежал только Ей. Но разум, к счастью, подсказывал, что торопить столь своенравного и упрямого от природы мужчину не стоило. Лишь однажды за все время Она совершила непростительный поступок: позвонила в Белый дом Джеки и поинтересовалась, не находила ли та в их постели в Белом доме Ее пропавшую ночную рубашку и чулок. Это было глупостью еще и потому, что в Белом доме она никогда не была. Но что еще оставалось делать, если Джон вдруг надолго перестал звонить, а количество выпитого ею в тот очередной тоскливый вечер джина и шампанского могло свалить замертво трех дюжих ковбоев. Джеки, естественно, была вне себя от ярости и закатила супругу грандиозный скандал. Три месяца после этого они не виделись. Надо было что-то срочно делать, пока Она не потеряла его навсегда.
В мае 1962-го популярность 35-го президента США была почти на самом пике. В честь дня его рождения был устроен роскошный концерт в огромном зале «Мэдисон Сквер Гарден» в Нью-Йорке, куда были приглашены пятнадцать тысяч человек: соратники по Демократической партии, банкиры, политики, бизнесмены и знаменитости всех мастей. В концертной программе значился целый сонм звезд джаза и эстрады первой величины, а конферанс грандиозного мероприятия вел тот самый муж сестры Джона, на вилле которого они когда-то познакомились.
