Даже в конце ноября погода в Далласе стояла солнечная и почти по-летнему теплая. Маршрут кортежа Кеннеди проходил по главным улицам центра. Президент с супругой ехал в открытом лимузине. В городе, большинство жителей которого легально владели огнестрельным оружием, это противоречило не только всем инструкциям по безопасности высшего должностного лица Америки, но даже и простому здравому смыслу. На тротуарах президента приветствовали десятки тысяч людей, многие наблюдали за процессией из окон, поэтому проверить все возможные точки по пути кортежа было изначально невозможно. Предполагалось, что лимузин будет накрыт прозрачным пуленепробиваемым верхом. Но когда чета Кеннеди приземлилась в аэропорту, все автомобили процессии были поданы открытыми. В молодости Кеннеди был любителем погонять на спортивных кабриолетах, ему всегда нравилось ездить «с ветерком», без верха. Расчет его убийц был простым, но он сработал: церемония проезда по Далласу была спланирована по минутам, и у Кеннеди, тем более на глазах супруги и сотен людей, встречавших его в аэропорту и почти боготворивших его как непобедимого героя, не было ни времени, ни желания ждать, пока лимузин оборудуют непробиваемой крышей. Тем более что губернатор Техаса с супругой ехали рядом, на передних сиденьях, а значит — подвергали себя такому же риску.
О плане убийства Кеннеди губернатор ничего не знал и, сам получив тяжелые ранения, спас, таким образом, свою репутацию в глазах истории.
Хотя один близкий друг пытался отговорить его от этой поездки тем утром.
Завтрашний день… Мысли крутились и сбивались в голове. Нельзя было упустить ни одной детали. И кстати, еще Коннели… его надо как-то вывести из-под удара.
Весь прошедший день для вице-президента Линдона Джонсона был сплошным кошмаром. По должности он должен был сопровождать президента на важных мероприятиях, но при этом у него была своя повестка — встречи в кулуарах, где, как правило, велись куда более жесткие переговоры. Так произошло и сегодня: с пяти утра он чувствовал себя загнанной белкой в колесе. Утром, пока Кеннеди, прилетевший на юг Техаса, в Сан-Антонио, выступал на конгрессе медиков, его главный политический конкурент Ричард Никсон дал прессе Далласа враждебное интервью, в котором назвал Кеннеди человеком, у которого нет шансов на следующих выборах, после чего журналисты чуть не разодрали Джонсона, требуя от него срочных комментариев. Днем, пока Кеннеди был на официальном обеде в Хьюстоне с тремя тысячами делегатов, ему пришлось долго общаться с Гувером по телефону, последний раз обговаривая с ним все детали завтрашнего дня. Вечером он и Кеннеди встретились в Форт Уэрте — пригороде Далласа, старинной ковбойской столице Америки, а также месте, где находилась лучшая в мире база для подготовки военных снайперов. До центра Далласа отсюда было не больше часа езды на машине, но президент все равно планировал завтра утром перелететь в Даллас на самолете, как того требовал официальный протокол — даже несмотря на то, что полет длился всего минут двадцать. Согласно тому же протоколу президент и вице-президент должны летать на разных самолетах — чтобы в случае гибели одного из них в авиакатастрофе страна не осталась без руководства. Поэтому самолет с Джонсоном должен был приземлиться в Далласе утром на час раньше. Что в данной ситуации было плюсом. В этот момент его размышления были прерваны голосом строгой секретарши:
— Господин Джонсон, у вас вызов по правительственной линии.
Вице-президент кивнул. На другом конце провода был голос человека, который мог разбудить Джонсона среди ночи и заставить его прийти на встречу с ним пешком из любой точки Америки.
