Собрание сочинений А. Бестера открывает хорошо известный читателю роман «Человек без лица», получивший премию «Хьюго» и сделавший имя автора широко известным. Не менее интересен и авантюрно-сатирический роман «Тигр! Тигр!» — калейдоскоп парадоксальных идей и непредсказуемые повороты сюжета, захватывающие читателя с первых же страниц, по праву снискали ему репутацию одного из лучших романов автора.Содержание:Человек без лица (перевод Е. Короткова)Тигр! Тигр! (перевод В. Баканов)
Он закричал. Теперь и вправду закричал.
Бен Рич проснулся.
Он лежал не двигаясь в своей гидропатической постели, и сердце его бешено стучало, а глаза, казалось бы, спокойно — хотя какое уж тут спокойствие — оглядывали все вокруг. Нежно-зеленые стены, фарфоровый ночник — китайский мандарин, дотронься до него, он будет бесконечно кивать и кивать головой, — разнопланетные часы, фиксирующие время трех планет и шести спутников; и наконец, постель — кристально-прозрачный бассейн, где струится нагретый до 99,9 градуса по Фаренгейту карбонизированный глицерин.
Дверь тихо отворилась, в полумраке возник Джонас, тень в бордовой ночной пижаме, бесплотный дух с лошадиным лицом и манерами гробовщика.
— Опять? — спросил Рич.
— Да, мистер Рич.
— Громко?
— Очень громко, сэр. И так испуганно.
— Черт бы побрал ваши ослиные уши! — буркнул Рич. — Я никогда ничего не боюсь.
— Да, сэр.
— Убирайтесь.
— Слушаю, сэр. Спокойной ночи, сэр.
Джонас сделал шаг назад, притворил дверь.
— Джонас! — крикнул Рич.
Лакей появился опять.
— Простите меня, Джонас.
— О, все в порядке, сэр.
— Нет, вовсе не в порядке. — Рич обаятельно улыбнулся. — Я обращаюсь с вами как с родственником. За такую привилегию я слишком мало вам плачу.
— Ну что вы, сэр!
— В следующий раз, когда я на вас заору, гаркните и вы на меня. Будем квиты.
— О, мистер Рич…
— Сделайте так, и вы получите прибавку. — Снова улыбка. — Это все, Джонас. Благодарю.
— Спасибо, сэр. — Камердинер ушел.
Рич вышел из постели и, обтираясь перед большим зеркалом, репетировал улыбку. «Выбирай себе врагов сам, а не заводи их случайно», — бормотал он. Рич внимательно разглядывал себя: мощные плечи, узкие бедра, длинные мускулистые ноги, влажные прямые волосы, большие глаза, точеный нос и капризный тонкогубый рот с жесткой складкой.
— Ну отчего? — спросил он. — Отчего? Внешностью я не поменялся бы и с дьяволом. Положением — не захочу меняться с богом. Отчего я ору?
Он надел халат и взглянул на часы, не ведая о том, что его предкам показалась бы непостижимой та бессознательная легкость, с которой он единым разом охватил временно-числовую панораму солнечной системы. На циферблатах стояло:
Ночь, день, лето, зима… Рич мог с лету перечислить час и время года на любых меридианах всех небесных тел, входящих в солнечную систему. Здесь, в Нью-Йорке, отвратительное зимнее утро сменило полную безобразных кошмаров ночь. Несколько минут придется потратить на собеседование с психиатром Эспер Лиги, которого он нанял. Сколько еще можно вопить по ночам?
— «Э» — это «Эспер», — бормотал он. — Эспер — это экстрасенсорная перцепция. Телепаты, прощупыватели мыслей, щупачи! Предполагается, что врач из Эспер Лиги может отучить меня орать во сне. Предполагается, что доктор медицины, умеющий влезать людям в мозги, даром денег не берет. Ему лишь стоит заглянуть ко мне в башку, и крикам конец. Этих проклятых щупачей считают венцом развития Homo sapiens'a. «Э» — это эволюция. Черта с два! Эксплуатация — вот Его трясло от ярости.
— Но я же не боюсь! — крикнул он, распахнув дверь. — Никогда ничего не боюсь.
Он вышел в коридор и звонко застучал подошвами домашних туфель по серебряным плиткам: ки-тат-ки-тат-ки-тат-ки-тат, — не тревожась о том, что жутковатый дробный стук, разбудив спозаранок прислугу, посеет страх и ненависть в двенадцати сердцах.
Толчком распахнув дверь в покои психиатра, Рич вошел и сразу лег на кушетку.
