Темный коридор, куда не попадает ни один лучик света. Дышать становилось всё трудней и трудней. Не было здесь и звуков. Наши шаги не отстукивали по полу, словно мы шли по воздуху. Густому, тягучему, серебристому, как отблески слюды в недрах пещеры. А потом мне показалось, что я с каждым шагом всё больше и больше погружаюсь во что-то мягкое и вязкое, как торф. Голова кружилась. Я полностью потерялась в пространстве. Илай сильней сжал мою руку, громко позвал меня по имени. Я промычала в ответ что-то невнятное и провалилась в темноту.
Ритмичный стук сердца. Четкий, уверенный. Так тепло. Я прижалась щекой к чему-то мягкому и попыталась открыть глаза. Мир поплыл в сторону, и я снова их захлопнула.
— Илай, — позвала я шепотом, тихо-тихо. Даже с закрытыми глазами всё заворачивалось вокруг. Меня мутило.
— Я здесь, — он убрал с покрытого испариной лба прилипшие пряди.
— Мы в Амбре?
— Да, — ответил он и сильней прижал к себе. Я улыбнулась. Стук стал резче.
— Ты потеряла сознание при переходе.
— Так всегда бывает? — я представила, как буду выхватывать тошнотики, каждый раз ныряя туда-сюда.
— Нет. Думаю, — сказал он менее уверено, — наверное, это из-за того, что ты воспользовалась им впервые спустя многие годы.
— Надеюсь, в следующий раз будет легче.
— Так и будет, — сказал он.
Я снова попробовала открыть глаза. Золотистый свет. Белые высокие потолки. Я сидела у него на руках полулежа, прижавшись щекой к груди. Серый ангорский свитер приятно щекотал кожу.
— Это и есть Амбре? — в моем голосе звучало разочарование.
Илай засмеялся.
— Мы в паркинге. Дальше пока не пробрались.
Я подняла на него взгляд. Глаза Илая были единственным, что я видела. И в них — столько всего, от восторга до растерянности. Стук его сердца говорил — «доверься мне», удар за ударом прибавляя мне сил. На седьмом он придвинулся ко мне ближе, наклонил голову, так что наши губы оказались на одной линии.
— Позволь мне? — прошептал он тихо, бархатисто.
Я подалась к нему.
Илай, подобно ангелу, объял меня руками, словно крыльями. Его глаза казались бездонными, настолько глубокими, что хотелось в них нырнуть с головой, погружаться сквозь черные, как ночь, ресницы. Хотелось в них утонуть.
Он нежно прикоснулся губами к моей щеке. Я потянулась к его волосам, позволяя пальцам запутаться в их шелковистых волнах. Илай еще раз заглянул ко мне в глаза и раскрыл мой рот своим. Я невольно застонала, когда по мне разлилась теплая волна. Это уже было нечто новое. Я ощутила нас единым целым. Словно я и он были одним существом и вокруг — только чистая энергия. Безграничная сила и свобода.
Этот поцелуй тоже не походил на прежние. Как будто он был всего лишь вкусной пенкой на бодрящем капучино. Но руки Илая так и продолжали нежно держать меня, словно в колыбели. Когда мои ладони скользнули по его рукам, плечам, я почувствовала, как расслаблен он был, полностью погружён в себя. Затем Илай немного подался назад, не разрывая зрительного контакта. От новых чувств, энергии, бьющей через край, у меня дрожали пальцы, а голова шла кругом.
Сердце колотилось очень быстро, казалось, еще немного — и оно пробьет дыру в груди. Зрачки Илая расширились, закрыв собой почти всё пространство радужки, которая обрамляла их, словно горящий обруч. Если бы я не знала причину, можно было бы подумать, что он принял сильнодействующий наркотик. Все мои признаки недомогания бесследно испарились. Я чувствовала себя так бодро и счастливо, как никогда прежде, словно слопала упаковку энергетика или еще чего-то посильнее. Все страхи, опасения, неуверенности бесследно испарились.
— Я знаю, что будет у меня на завтрак вместо кофе, — возбужденно улыбался Илай.
— Мы думаем об одном и том же, — сказала я, поднимаясь.
Паркинг имел овальную форму. Середина, окруженная стеклянным ограждением, оставалась полой, словно шахта гигантского лифта. Мы находились почти на самом верху, отсюда виднелись десятки ярусов, уходящие вниз, окаймленные нитями золотистого света. Илай потянул меня за руку, уверенно лавируя между бесконечными рядами машин. Шаги гулко отстукивали от стен, разносясь мелодичным эхом в необъятном пространстве, напоминающем улей.
И вот он остановился у черного мотоцикла, опасно блестевшего раздутыми крыльями. Мускулистые формы кричали о его сверхмощи. Он был похож на монстра, покрытого хитиновой броней. Матовые черные трубы вились по нему, как щупальца. На широких колесах был начертан геометрический рисунок, напоминающий следы от удара кнутом. Илай оседлал его привычным движением. Мотор обрадованно зарычал, поприветствовав хозяина, шины восторженно визгнули, оставляя позади место своего заключения.
Мы заехали на металлическую платформу в центре и стали опускаться вниз ярус за ярусом, пока лифт не остановился. Илай повернулся в пол-оборота, игриво подмигнул мне и сказал:
— Держись!
Он рванул с места, выскакивая из паркинга на ярко освещенную улицу, битком набитую туатами.
