— Лила, своими абсурдными доводами ты можешь навредить не только себе, но и всем вокруг. Будь осторожней с мыслями и словами, они могут обернуться против тебя, — угрожающе проговорил он.
— Уходите, — произнесла я. Грей стоял не шелохнувшись. — Уходите! — крикнула я. Слезы стояли в глазах подрагивающими линзами, отчего я видела его немного размыто. — Всё, что вас заботит, — то, что обо мне узнают другие! — мой голос срывался.
Он направился в сторону выхода, и вдруг остановился.
— Я пытаюсь помочь тебе, Лила. От этого зависит твоя жизнь и жизнь твоих друзей. Забудь об Илае и не растрачивайся по пустякам! Вы не можете быть вместе. Никогда не сможете! Было жестоко с его стороны дать тебе надежду. Вы противоположности. Со временем, — он с жалость заглянул мне в глаза, — боль утихнет, станет легче.
Его голос, словно палач, занесший топор над моей головой, лишал сил дышать.
— Почему? — только и смогла произнести я.
— Таковы правила.
— Да кто вообще придумал эти правила?!
— Их установили задолго до нашего появления, когда Землю еще сковывали льды, и не ты вправе менять что-либо, тем более сейчас, когда мы вымираем как вид. Силы угасают всё больше, с каждым поколением, как дотлевающие угли. Мы живем ради людей и должны делать всё возможное для их спасения. Именно для этого мы и были созданы.
Я не нашлась, что ответить. Что я хочу прожить свою жизнь, как хочется мне, эгоистично закрыв глаза на весь мир? Что всё, чего я хочу, — получить тот кусочек счастья, который заслуживаю? А может, и не заслуживаю… Мысли дрейфовали в голове.
— Ты нужна миру больше, чем ты можешь себе представить. Слишком много бед произошло с тех пор, как погибла Элис. Мы уже не надеялись ни на что, как случилось чудо. Твоя сила заявила о себе, будто маячок.
— Я не хотела ничего этого! — я отвернулась к окну, наблюдая, как блики солнца играют в рваной паутине. — Мне нужна моя жизнь. Мое право на счастье!
— Если твое решение не соответствует законам, то у тебя так или иначе не останется шанса радоваться жизни. Ни у тебя, ни у Илая. Вы оба будете приговорены.
— Разве Илай и Нит, и даже я, ведь я тоже полукровка, — не говорят в пользу смешанных пар? Разве наш пример ничего не значит?
— Нет. Это ужасное недоразумение. Исключения не могу служить серьезным аргументом.
— Вы только что назвали меня ужасным недоразумением, — горько усмехнулась я. — Похоже на правду!
— Не тебя — Алфхилдов. По поводу себя ты ошибаешься. Я не твой отец.
Ложь я ненавидела еще больше, чем лесть.
— Тогда что это? — я подняла пижаму, указывая на знак Греев. Ульманас шарахнулся в сторону, как вампир от распятья. — Или это? — в руке сверкнул сгусток потрескивающих молний. Он смотрел на меня совершенно безумными глазами.
— Я не твой отец, просто запомни это как аксиому, — холодно произнес он, как мне показалось, с отвращением.
— Тогда не делайте вид, что вас заботит моя судьба!!! Уходите! — я бросила электрический сгусток, и он угодил прямо ему под ноги.
Взрыв расколол плитку на полу. Бокалы, висевшие вверх ногами, испуганно зазвенели, рассыпаясь дождем из стеклянной пыли. Грей выронил кофейную кружку, оставив на светлой рубашке тонкие потеки, словно лапы паука.
В кухню ворвались взволнованные Илай и Нит. Джо стояла позади в дверях. Ее голубые глаза помутнели от страха. Грей бросил в них такой взгляд, что они остановились как вкопанные.
— Самоконтроль — первое, чему ей нужно научится, — он стряхнул с себя осколки и опять схватил меня взглядом. — В субботу состоится бал, на котором соберутся все важные туаты, гроллы и мальфы, приедут все три правителя Амбре. Это приглашение, от которого нельзя отказаться.
Грей повернулся к выходу.
— И еще одно. На днях я пришлю туата воды, который будет тебя тренировать.
— Я тренируюсь с Илаем.
— Больше нет.
Я впала в ступор настолько, что потеряла дар речи.
— У вас нет выбора. Вы НИКОГДА не сможете быть вместе, и чем раньше это осознаете, тем меньше туатов пострадает. Слухи о ваших отношения доползли очень далеко. Сейчас твоя невинность — мой единственный козырь, чтобы доказать, что правила не нарушены, и сохранить вам жизнь. Этот бал не просто твое введение в общество, хотя и происходит в восемнадцатилетие любого туата знатного происхождения. Это — тест. Если всё пройдет гладко — вы будете жить, если нет… — он окинул нас уставшим взглядом и вышел.
Два дня пролетели, как секунда, в бесконечной суете. Рано с утра неожиданно для всех приехал Пьетро. Он и оказался тем самым туатом, которого приставили ко мне в качестве тренера. Не самый ужасный исход событий, и хотя он был очень странным, но я ему доверяла. Пьетро остановился в одной из гостевых спален на время, пока он найдет жилье.
На Илая его приезд произвел эффект разорвавшейся бомбы.
