Он заперся в «игровой» и не выходил оттуда уже несколько часов.
Дверь, которая всегда стояла нараспашку, была закрыта. Под ногами вибрировал пол, словно в стену что-то с силой врезалось. Я дернула за ручку и заглянула внутрь. Илай яростно забрасывал ножами несчастное чучело, превратившееся в решето.
— Можно? — спросила я.
Он отложил оружие и пошел навстречу ко мне.
— Никогда не спрашивай меня об этом, я всегда рад тебе, — он обнял меня, приподнимая над землей.
Я заглянула ему в глаза, желая уловить каждую нотку настроения.
— Ты разозлился, что ко мне приставили именно Пьетро?
— Я вообще в бешенстве, что мне запретили тебя тренировать, а Пьетро лишь усугубил ситуацию! — Илай вздохнул и, снова взял нож, метнул его с такой силой, что у чучела отвалилась голова.
— Разве вы не друзья?
Илай повернулся ко мне, хотел что-то сказать, но промолчал.
— Вы поссорились из-за меня…
— Пока что нет, — Илай взял еще один нож. — Но если он останется тут и будет проводить с тобой столько времени, то мы непременно поссоримся. В этом — план Ульманаса. Пьетро — туат воды, так же, как и ты. Грей уверен, что ты переключишься на него.
— Я поговорю с Греем.
— Бесполезно. Сейчас нам нужно оставить всё как есть. Именно это и убивает меня! — Илай с рыком запустил в стену самый большой тесак, пробивая в ней дыру. — Время — наш союзник. Придется ждать, пока не появится план.
Я подошла к стене, сплошь увешанной разнокалиберными ножами, клинками и кинжалами. Поначалу я задавалась вопросом, для чего туатам, не нуждающимся в дополнительном оружии кроме того, что дано им природой, всё это. Я окинула их взглядом. Теперь мне стало ясно — не зря Джо окрестила эту комнату игровой. Холодная сталь, свист рассекаемого воздуха, пораженная цель — всё это здорово снимало напряжение.
В ряду с другими кинжалами, широкими, с зазубренными концами и массивными рукоятями, висел тонкий серебряный клинок. Рукоятка заплеталась лепестками лилии.
— Нам никто не запрещал тренироваться в других направлениях, — улыбнулась я. — Может, преподашь мне пару уроков обращения с холодным оружием?
— Уверен, у тебя не будет с этим проблем, уроки обращения с горячим оружием ты освоила в совершенстве.
— Намекаешь на себя? — засмеялась я, когда он провел носом мне за ухом, делая глубокий жадный вдох.
— Официально подтверждаю.
Его пылающие губы поползли по моей шее и оказались на губах… Он прижал меня к себе, спускаясь рукой вниз, крепко стиснул мою руку, в которой был нож, и резко развернул к себе спиной, упираясь в меня сзади бедрами.
— Сконцентрируйся, — прошептал он.
— Не получается, — так же шепотом ответила я, наклоняя голову назад.
— В этом весь подвох, — сказал он, прикусывая пылающую кожу. Илай медленно и нежно поцеловал мочку уха и крепче сжал мою руку, направляя ее вверх для броска.
— Здесь нет ничего сложного, — его голос и дыхание были глубокими, как воды Байкала. — Видишь цель, отводишь руку в состояние готовности, — он направил мой корпус вперед, — и бросаешь, — Илай сделал выпад моей рукой.
Резкий порыв воздуха и неуловимое движение Илая заставили меня вздрогнуть. Он стоял у стены, держа в руках клинок. Илай поймал его раньше, чем тот успел достигнуть цели.
— Впечатляет, — бросила я через комнату свою взволнованную улыбку. В голове промелькнула очень важная мысль.
— О чем задумалась? — Илай шел ко мне, раскручивая в руках оружие.
— О скрытых целях. Я была уверена, что твоя цель — стена, а оказалось, ты переиграл всё и поймал его налету. Неожиданно.
— Хмм, — он прищурился, — иногда я даже скучаю по тому, как твой голос звучал у меня в голове.
Я открылась и подумала: «Люблю тебя».
Илай подался ко мне, в то время как я потянулась к нему, вставая на цыпочки, прикрывая веки, словно хотела дотянуться до звезд. Прикосновение его губ было жарким, но нежным, почти неощутимым, как горячий ветер пустыни. Он запустил руки в волосы, по их волнам спустился на спину и обнял меня, прижимая к себе. В одно мгновение поцелуй стал страстным, словно пламя костра, в который плеснули горючего. Мои ноги как будто оторвались от земли, да и я сама стала невесомой.
Илай мягко убрал руки, складывая их в замок на затылке. Его глаза напоминали два куска янтаря, через которые сочился солнечный свет.
— У тебя есть мечта? — вдруг спросил он. — Ну, кроме той чтобы остаться в живых и всё такое?
— Да, — ответила я, поправляя его челку, падавшую на глаза. — Я хотела бы увидеть северное сияние!
— О таком стоит мечтать.
— А у тебя есть мечта? Ну, кроме той чтобы остаться в живых и… всё такое.
— Была.
— И что с ней стало?
— Она исполнилась, — ответил он и снова поцеловал меня.
Илай взял меня за талию и притянул к себе, так, что мои ноги оказались на носках его кроссовок. Потом он стал пятиться вместе со мной назад, пока не уперся спиной в щербатую стену, и стал оседать. Я оказалась сверху. Волосы струились, закрывая нас от всего мира.
— Ты пахнешь ландышами, — Илай то целовал меня, то снова отстранялся, чтобы поймать мой взгляд.
— А ты пахнешь, как северное сияние.
— Как мечта? — улыбнулся он.
— Как мечта, — шепнула я, положив голову ему на грудь.
