Я обернулась назад. Через большие распахнутые окна дул прохладный океанический бриз, принося вместе со свежестью запах соли, раскаленного песка и дерева. Занавески, белые и прозрачные, словно туман, плавно танцевали в потоках ветерка. Посередине стоял диван, похожий на несколько соединенных кексов, и оттоманка. Рядом — два больших кресла, и за ними — ширма из состаренного дерева. Свет пробивался сквозь замысловатый узор переплетенных вензелей и кружевами ложился на мебель и пол. Повсюду лежали подушки — круглые, квадратные, золотые, терракотовые, и белые — совсем бесформенные, как облака. На стене, напротив дивана, висела фотография с моего дня рождения, я даже не помнила, когда этот снимок был сделан. На ней мы все вместе играли в море. Снимок запечатлел момент, когда Нит схватил Джо, я смеюсь во весь рот, убегая в другую сторону, а Илай, заливаясь смехом, распластался на золотом песке в искрящихся брызгах, которые навечно застыли в свете полной серебристой луны.
— Судя по тому, что на ней мы вчетвером, эту фотографию сделал Пьетро?
— Да. Парень совсем не плох в этом.
— Даже больше!
— Эй, — крикнул Нит из кухни, — да тут рай для плодожорок! Рыба, креветки, еще какая-то рыба… Да тут одна рыба! — голос прозвучал с нотками разочарования. — Она сырая, — заныл он, — совсем сырая!
При слове «рыба» у меня заурчало в животе, и я пошла на кухню. Нит, облокотившись о холодильник, ел пальцем плавленый сыр прямо из банки и заедал ананасом. Дверцы он так и оставил нараспашку.
— Фу! — воскликнула Джо.
— «Фу» потому что из банки или «фу» потому, что я ем сыр с ананасом? — с набитым ртом промычал Нит.
— Просто — фу! — она заглянула в холодильник и скривилась. — Что это за рыба?! — Джордана подняла диковинную на вид тушку за хвост. — Она вся скользкая и синяя! Интересно, у твоих поставщиков есть на эту живность документы?!
— А что ты хочешь увидеть — свидетельство о смерти?! — засмеялся Илай, а Джо посерела. — Что поймали, то и положили.
— Поймали?! — она едва сдерживала рвотный позыв.
— А ты думала, что рыба растет на деревьях?
— Я думала, ее выращивают на специальных фермах, где чисто и можно контролировать их питание! Я не буду есть этого слизняка!
— Нам больше достанется! Ты давно собиралась худеть.
Джо от возмущения открыла рот, а Илай, проходя мимо, захлопнул его пальцами.
— Вас никто не звал сюда, так что чувствуйте себя как в гостях. Можешь приготовить покушать и распаковать вещи.
— Ах ты задница! — вспыхнула Джордана и запустила в него рыбиной. Илай ловко увернулся, и скользкая, холодная тушка врезалась в голову Нита. Илай засмеялся так, что зазвенели бокалы, висевшие над барной стойкой. Нит перестал жевать и повернулся к Джордане, ошарашенно впиваясь в нее взглядом.
— Я не в тебя целилась! — замахала руками она, но Нит отбросил в сторону опустевшую банку с сыром, пожеванный ананас, поднял с пола несчастный трупик неизвестной рыбки и бросился за ней. Джо, громко закричав, кинулась наутек через распахнутые двери на улицу. Судя по визгу, далеко она не убежала. Я же хохотала во весь голос, не в силах остановиться.
Солнечный диск лениво погружался в океан, окрашивая линию горизонта в золотисто-медный цвет. Над ним небо розовело и перетекало в сапфировый, словно вставала радуга. Мы лежали на террасе. Через стеклянный пол было видно, как рыбы сонно плавают среди кораллов, а анемоны, похожие на костры, расправили оранжевые щупальца. Неподалеку проплыл скат манта, медленно размахивая крыльями, словно черный ангел, падший с небес.
Даже когда солнце скрылось за горизонтом, превратив океан в черное золото, его воды оставались теплыми. Влажный бриз играл с листьями пальм, опускающимися почти до самой воды. В небе поднялась круглая и непривычно желтая луна, оставляя на поверхности океана золотистый мерцающий путь, как дорожку в глубины вселенной.
Мы остались вдвоем, окруженные пространством, сотканным из лунного света, мерцания звезд, белоснежного песка и изумрудной воды. Илай лежал, облокотившись на локти, устремив взгляд куда-то вдаль.
— Лила… — сказал он тихо и запнулся, повернулся ко мне, а затем вздохнул. Его глаза тянули к себе, как магниты.
— Что?
Он покачал головой.
— Просто, — Илай протянул мне руку, оставляя на песке неглубокую борозду, — так здорово, что даже слова не нужны.
Я поцеловала его в плечо, поднялась и подошла к кромке воды. Волны игриво поглаживали ноги и убегали прочь, а океан пел, так, как умеет петь только вода — очень тихо, шепотом накатывая на берег. В лунном свете песчинки, прилипшие к коже, сверкали, точно перламутровая пудра. Я медленно зацепила пальцами купальник, потянула за бретельки. Невесомая ткань сползла по покрывшимся мурашками бедрам и опустилась на влажный песок.
