— Его длина около четырех километров, — пояснил Пьетро. — Вообще в городе около четырехсот мостов, которые соединяют между собой острова Венеции. Их тут тоже куча, точно не знаю, но что-то около ста двадцати. А по городу мы передвигаемся на лодках. Там особо не погоняешь — за скоростью строго следят, чтобы гонщики не разрушили набережные.
Пьетро повернулся к Илаю.
— Последняя фраза предназначалась тебе.
Машина свернула на типичную итальянскую улицу и начала маневрировать в потоке маленьких автомобилей. Казалось, здесь всё было меньше, уютней. Узкие набережные, дороги в две полосы, и много ярких двухместных машин.
— Тут, в западной части, — единственная парковка в Венеции. Дальше пересядем на лодку, — пояснил Илай.
Оставив машину на площади Пьяццале Рома, недалеко от вокзала, мы сели на небольшую лодку и поплыли по Венецианскому каналу. Его воды искрились всполохами, словно серебристая чешуя, отражая огни Венеции, лунный свет, и извивались лентой. Ночной воздух стал совсем холодным, я поежилась, обхватив себя руками.
— Замерзла, — сморщив лоб, сказал Илай.
— Совсем немного, — пробормотала я, провожая взглядом проплывающие мимо гондолы. Пары в них прижимались друг к другу, как птички. Я закусила губу, так что стало больно, но — почти незаметно из-за другой щемящей боли — в груди. Как будто я опять онемела.
Илай вздохнул и приблизился. От него пылало жаром, как от батареи, но этого было недостаточно. Зубы застучали еще сильнее, когда я попыталась унять неприятную дрожь от еще одного невольного упоминания о нашей несовместимости. Горькие мысли просачивались в сознание, как ядовитая слизь, разъедая всё хорошее. Я заставила себя улыбнуться и со злостью толкнула эти мыслишки прочь. Именно для этого мы и здесь — чтобы немного отвлечься, наслаждаться друг другом независимо от обстоятельств. Оставаться свободными насколько это возможно и — быть вместе. Несмотря ни на что.
Пьетро мельком взглянул на нас. Как мы стояли немного поодаль, даже не держась за руки, хотя лодку качало из стороны в сторону и дул пронизывающий ветер. Он молча снял с себя куртку и протянул нам. Илай то ли фыркнул, то ли вздохнул, но помог мне накинуть ее на плечи. Она оказалась настолько большой, что я закуталась в нее, словно в пальто, всё еще хранившее тепло Пьетро. От нее пахло мускатным орехом и бергамотом.
Пьетро сосредоточенно рулил, пара брошенных им фраз растворилась в шуме мотора. Оставшийся путь он молчал. На водной глади серебрился лунный свет. Я подняла голову в небо.
«Завтра будет полнолуние», — подумала я, вглядываясь в белый диск. Он напоминал большую перламутровую жемчужину. Луна всегда притягивала мой взгляд; чем больше я на нее смотрела, тем больше хотелось вглядываться в ее загадочный свет.
Лодка плутала по водным дорогам, проплывая под бесчисленными мостами. Деревянные, каменные, изящные, монументальные и совсем крошечные, с ажурными перилами, они изгибали свои спины между набережными. Несмотря на ночное время, Венеция жила своей жизнью, повсюду гуляли туристы и влюбленные пары, трогательно держась за руки. Вдоль каналов и узких улиц возвышались пышно украшенные церкви и дворцы, очаровательные домики с благоухающими питуньями на маленьких оконцах и пестрые витрины магазинов.
Мотор заглох, и лодка причалила к небольшой пристани, слегка покачиваясь на волнах. Воздух приятно пах морем и влажной древесиной. Я встала в лодке и, с непривычки теряя равновесие, ухватилась за борт. Илай протянул мне руку и тут же отдернул, поймав на себе озадаченный взгляд Пьетро. У него на лице было написано:
«Вы такие странные!»
Илай, не обращая на это внимания, прыгнул в лодку и помог мне выбраться, поддерживая сзади, через куртку. Я благодарно ступила на каменную набережную.
Мы зашли в дом и нам навстречу практически выбежала пухленькая темноволосая женщина.
— Илай!!! — запричитала она, прижимая его к себе.
Она едва доставала ему до подбородка. Потом ее взгляд остановился на мне, и она, прикрыв лицо ладонями, восторженно взвизгнула, так что я подскочила на месте от неожиданности.
— Святой Марк! — проговорила она и подошла ко мне. — Теперь понятно! Наконец-таки ты приехал не один. У меня уже стали закрадываться разные сомнения на твой счет, — погрозила она пальцем, — а ты, оказывается, был в поисках идеала! Надеюсь, и от тебя когда-нибудь дождусь! — она шутливо шлепнула Пьетро полотенцем по спине. — Ни разу, ни об одной девушке не обмолвился.
— Мам! — недовольно проворчал Пьетро.
Женщина повела нас внутрь уютного дома. Здесь были невысокие потолки, мягкий свет и очень вкусно пахло.
— Какая красавица, настоящий ангел! — она беззастенчиво рассматривала меня. — Как тебя зовут, детка? — ее речь была быстрой, но звучание итальянского языка, текучего и струящегося, делало ее привлекательной.
— Лила, — проговорила я, улыбнувшись.
— Лила?! — она перевела взгляд с меня на Илая и обратно. Илай, прочитав ее мысли, кивнул, и ее глаза расширились.
— Нашлась! — прошептала она с блестящими от возбуждения глазами и обняла меня. Я сдавленно крякнула.
