Наблюдавшая за происходящим из своей комнаты Элизабет даже не подозревала, что творится с ее дочерью. Звуки скрипки, заставившие петь дворец, не могли коснуться слуха принцессы. Все вокруг нее лишь задрожало, пугая этой неожиданно возникшей вибрацией. Но стоило ей дотронуться до стола, неописуемый восторг наполнил ее от того, что это касание заставило звучать в голове восхитительную мелодию. Она принялась лихорадочно ощупывать каждый предмет в своей комнате, наполняясь все большим воодушевлением от получаемой таким образом возможности слышать. Принцесса понимала, что громкие аккорды проникают в ее тело всего лишь через пальцы, но это не имело значения, настолько захватывающей были музыка и обретенная способность. Начавшееся через какое-то время постепенное затихание потрясающих нот привело девушку в ужас, и она бросилась к окну, к которому, как ей казалось, они уплывали. Те словно летели к чему-то приближающемуся и замершему вдруг совсем недалеко. Пытаясь ухватить последнее арпеджио, принцесса торопливо распахнула ставни и остро почувствовала эту точку концентрации исчезнувших звуков, в одно мгновение поняв, что все забрал тот, чей взгляд она ощутила на своем лице. Впервые за долгие годы слепоты в ней поднялось сильнейшее возмущение от невозможности видеть и безумно захотелось посмотреть на этого человека. Глубокое отчаяние от бессилия сделать то, что так пронзительно требовало все внутри, вызвало в ней яростный протест и заполнило болью, заколовшей в груди. Девушка едва успела отодвинуться от окна, как начала оседать на пол, потеряв сознание. Нашедшая ее вскоре лежащей у кровати испуганная служанка бросилась звать на помощь королевского лекаря.
Елена чувствовала себя немного потерянной, раздумывая за что бы еще схватиться. Вот уже раза три она перебрала стопки с рекламными проспектами компании, проверяя все ли разложено правильно. Брошюры были на трех языках: английском, французском и русском. Девушке уже изрядно надоел настойчивый насмешливый взгляд директора компании, тоже расхаживающего без дела из угла в угол. Их выставочный стенд был совсем небольшой, но уютный и хорошо продуманный. Две подсобки по обеим сторонам, два демонстрационных экрана в специальных нишах справа и слева, в глубине два круглых столика, в качестве фона на заднем плане три основных модели станков фирмы, а посередине – ее так называемое рабочее место. Мило улыбаться, собирать визитки и, если все заняты, отвечать на простые вопросы. Елена готова была растерзать шефа, когда тот ей объявил, что от нее требуется. Можно подумать, она настолько глупа, что не сможет популярно объяснить элементарную информацию, содержащуюся хотя бы в брошюрах! Зря что ли она пыхтела над переводом с французского, чтобы с как можно более точными терминами передать суть информации и, соответственно, внести свою лепту в придание их маленькой фирме солидности на этой важной международной выставке? Но вреднючий шеф нарочно настоял на роли просто куклы Барби, от которой требуют длинные ноги, заканчивающиеся высокими каблуками, очаровательную улыбку и ручку с наманикюренными пальчиками для получения карточек. На отсутствие длинных стройных ног Елена не могла пожаловаться, но аккуратно подстриженные ногти покрыла нейтральным лаком и туфли надела на невысоком каблуке. После долгой дороги, встав ни свет ни заря, и потом весь день на каблучищах? Вот еще! Наняли бы просто специальную кофе-визитко-барышню. Столько агентств предлагают свои услуги! Нет, возьмем Елену. Экономия! Тут тебе и ноги, и принеси-подай, и трехъязычный робот-переводчик в одном лице.
В первый день молодая женщина решила надеть твидовый приталенный жакет с белой блузкой и облегающие черные брюки. Правда, от нее не ускользнуло кисловатое выражение, с которым шеф окинул ее взглядом при встрече, остановившись на брюках. «Вот и смотри сколько хочешь, старый пень!» – подумала Елена и одарила начальника широчайшей улыбкой.
Посетителей было довольно много, и к вечеру девушка заметно устала. Присесть ей к тому же почти совсем не удавалось. Работа выставки заканчивалась к 18 часам, и добросовестная труженица с нетерпением ждала, когда наконец они поедут устраиваться в гостиницу, и можно будет расслабиться под душем.
Внезапно возникшее ощущение наэлектризованности воздуха полностью завладело ее вниманием. Все вокруг словно ожило и наполнилось множеством мелких разрядов. Желудок сжался, как от волнения перед экзаменом или исполнением соло на концерте с хором, а уши заложило, как при посадке в самолете. Елена замерла в ожидании, недоумевая и спрашивая себя: «Ну, и что это такое?»
