Он попробовал было разыграть номер «А, что такое?» и повернулся, глядя вслед уходящей группе йлокков, которые уже на сотню футов удалились от нас по дороге.
— Я же говорил,— буркнул он.
— Не шути со мной, Свфт,— прирыкнул я.
— Толпы жуликов скитаются, где хотят,— печально произнес он.
Я схватил его за плечо и указал на «прячущихся» людей. Он свирепо набросился на меня:
— Я велел вам сидеть тише воды ниже травы, полковник!
— Надо поговорить с ними, генерал.
Я велел Смовиа и Эмилю оставаться на месте, а сам, несмотря на возражения Свфта, направился к трем людям, которые озадаченно таращились на меня.
— Вот,— выпалил дородный детина.— Что?.. Женщина пихнула его локтем, и он с недовольным видом умолк.
— Привет,— произнес я.— Что происходит? Я только-только сюда попал. Похоже, вам приходится нелегко.
Вблизи усы мужчины тянули на неделю, не меньше. Мне показалось, что ребята все это время провели в лесу. Их руки огрубели, покрылись мозолями и обветрились, грязь въелась в поры и под короткие ногти.
— M'sieur, c'est dangereus[47].
Детина говорил по-французски, но со шведским акцентом. Он крепко схватил меня за плечо и стал подталкивать к ближайшим кустам, засыпая вопросами и продолжая поглядывать на Свфта, а я тем временем пытался разобрать, чего он хочет.
— Это генерал Свфт,— медленно произнес я. Вряд ли он поймет что-либо более сложное.
Но если мои слова и дошли до него, то виду не подал.
— Кто вы такие, ребята? — настойчиво повторил я свой вопрос.
Он, похоже, решил подтвердить то, в чем уверены англоязычные туристы во всем мире: кто угодно поймет примитивный английский, если говорить достаточно громко. С ужасным акцентом оборванец произнес:
— Как и вы — рабы.
Подошел Свфт и строго обратился ко мне:
— Нечего якшаться со всяким сбродом.
— Они такие же люди, как мы,— отрезал я.— Что они тут делают? Как они сюда попали?
Незнакомцы, похоже, испугались Свфта и отступили, пристально наблюдая за ним, особенно здоровяк. Генерал не стал сокращать расстояние и по-шведски велел мне вернуться на место и не обращать внимания на этих людей. Он продолжал поглядывать вслед шайке йлокков, которые уже почти скрылись из виду за изгибом дороги.
— Скорее! — поторопил он меня.
Подошли Смовиа с Эмилем и возбужденно затрещали с незнакомцами. Хельм хорошо знал французский — по крайней мере, говорил бегло,— и здоровяк, похоже, понимал его. Лейтенант повернулся ко мне.
— Это рабы, полковник,— сообщил он.
И что толку с его лингвистических познаний? Я кивнул и спросил у женщины, как они попали сюда. Она ответила, что пришли из деревни, «как обычно».
— В смысле, в эту А-линию,— нетерпеливо поправился я.
— В большой коробке,— подал голос мужчина поменьше,— Крысы захватили нас — меня и Мари — в Гетебор-ге, загнали в большой мебельный фургон и два дня держали там в компании еще десяти человек, которых подстерегли на улицах, А потом открыли дверь, и мы вышли — здесь. Гас прибыл на следующий день.
В ходе дальнейших расспросов выяснилось, что они не знают, где находятся; это место не похоже ни на одну известную им часть Швеции. Каждый день они ходят в лес собирать ягоды, трюфели, орехи и еще что-то, названия я не разобрал. Здоровяка зовут Гас, а второго парня — Бен. Женщина — Мари, и Гас ведет себя как ее господин, хотя сама она, похоже, предпочитает Бена.
Свфта трясло все время, пока мы разговаривали, и наконец я повернулся к нему.
— Дело начинает проясняться, Свфт. Ты по-прежнему не вполне искренен. «Вторжение» — на самом деле вылазка за рабами, я угадал?
— Ну, что до этого,— попытался он потянуть время, вполне сносно пожав плечиками,— то некоторые разговоры о вербовке велись, хотя лично я данную идею не одобрял...
— Не пытайся меня надуть,— оборвал его я.— Ты уже проболтался, что рабочая сила была важной проблемой, лежащей в самом корне всех ваших бед. Ты сказал, двузаконники не верят в работу, а ребята из Нефритового дворца выше всего этого. Так что как только вы открыли разумный вид, отличный от йлокков, вам показалось, что все несчастья позади. Я пока прав?
— Это было не так...— попытался увильнуть он. Я заткнул ему рот:
— Вы ошиблись. Они только начинались. Теперь, когда Империум знает, где вы и что вы... Похоже, вы совершили большую оплошность — какая жалость.
— И все же,— холодно вставил он,— вы, люди, здесь, одни среди нас, и ваши жизни, в общем-то, в моих руках, не говоря уже о том, чтобы вернуться в родную фазу и сообщить о своих нелепых подозрениях.
— Не рассчитывай на это,— сказал я, хотя и понимал, что он прав.
— Та группа полицейских,— продолжал он,— пристрелила бы вас на месте, если бы я не солгал им, что вы моя личная свита.
— Какое великодушие,— сардонически заметил я.
— Что до этих,— продолжал он, указывая на трех оборванцев,— они — сбежавшие рабы, приговоренные к медленному расчленению. Остерегайтесь их, если не хотите разделить их судьбу. Двузаконный сброд не был полностью удовлетворен. Даже сейчас они все еще спорят у нас за спиной и легко могут вернуться. В этом случае...
