Это был один из тех тихих летних вечеров, когда краски заката горели на небе дольше, чем это обычно бывает в Стокгольме в конце июня. Я стоял у окна, любуясь оттенками бледно-розового, коричневато-золотистого и синего, а на душе у меня было так тяжело, как бывает, когда надвигается беда, большая беда.
Резко прозвенел телефонный звонок. Я стремительно подскочил к телефону и схватил трубку.
– Алло.
– Полковник Брайан? – произнес голос на другом конце провода. – С вами будет говорить Манфред фон Рихтгофен; одну минуту, пожалуйста.
Через открытую дверь столовой мне был виден темный блеск рыжих волос Барбро, выбиравшей с Люком вино к обеду. Свечи на люстре лили мягкий свет на белоснежную скатерть, искрящийся хрусталь, старинный фарфор, сверкающее серебро. Люк был таким мажордомом, который каждый обед превращает в королевский прием. Но сейчас аппетита у меня не было. Сам не знаю почему. Рихтгофен был моим старым и дорогим другом, а также руководителем Имперской Разведки…
– Брайан? – донесся из трубки голос Рихтгофена. – Я рад, что застал тебя.
– Что случилось, Манфред?
– М-м-м… – он казался слегка смущенным. – Брайан, ты весь вечер был дома?
– Мы вернулись час назад. Ты что, уже звонил мне?
– О, нет. Понимаешь, возникла небольшая проблема.
Пауза.
– Брайан, не мог бы ты найти время, чтобы заглянуть в управление Имперской Разведки?
– Конечно! Когда?
– Сейчас… Сегодня вечером…
Снова пауза. Определенно, Рихтгофена что-то сильно беспокоило, а это уже само по себе было странно. Мне очень жаль, Брайан, – продолжал он, – что я побеспокоил тебя, но… – Я буду через полчаса, – прервал я его. – Люк, конечно, расстроится, но я думаю, что это он переживет. Может быть, ты, наконец, скажешь мне, в чем дело?
– Нет, нет, Брайан. Это не телефонный разговор. Пожалуйста, извинись за меня перед Барбро… и перед Люком тоже.
Барбро подошла ко мне:
– Брайан, кто это звонил? – она увидела выражение моего лица. – Что случилось?
– Не знаю. Я постараюсь вернуться поскорее. Должно быть, это что-то важное, иначе Манфред не стал бы звонить.
Я прошел в свою спальню, переоделся и вышел в холл. Люк уже был там с пружинным пистолетом в руках.
– Мне это вряд ли понадобится, Люк, – сказал я. – Это просто обычная поездка в Управление.
– Все-таки возьмите его, сэр. – На лице слуги было обычное выражение мрачного неодобрения. Выражение, скрывающее, как я знал, исключительную преданность.
Я улыбнулся и взял оружие. Завернув рукав рубашки, я прикрепил кобуру на предплечье. Широкий рукав пиджака позволил мне проверить действие пистолета. При резком движении кисти этот крошечный пистолет (по форме и цвету напоминавший обточенный водой камень) соскользнул мне в ладонь. Я вновь закрепил его на прежнее место.
– Только для тебя, Люк. Я вернусь через час, а может быть, и раньше.
Спустившись по широким ступеням к машине, я сел за руль и включил двигатель. Я выехал по тополиной алее через ворота на городскую улицу. Я заметил, что одна из машин с потушенными фарами тронулась с места. Вторая машина выехала из-за угла и пристроилась за мной. На бампере блеснула эмблема Имперской Разведки. Похоже было, что Манфред послал за мной эскорт, желая удостовериться, что я направляюсь именно в Управление.
Десятиминутная поездка по широким, залитым мягким светом улицам старой столицы напомнила мне Стокгольм моей единственной материальной среды. Но здесь, в 0-0, мире Империума, центре широкой сети параллельных миров, краски были ярче, вечерний бриз – нежнее, а магия жизни – привлекательнее.
Следуя за передним автомобилем, я пересек мост, повернул вправо и выехал на широкую аллею, проехав массивные ворота с часовыми. Наконец я подъехал к широким дверям с вывеской: «ИМПЕРСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ».
Машина позади меня резко затормозила, просигналила, и дверь распахнулась. Я вышел из машины, а четыре человека образовали вокруг меня якобы случайный полукруг. Я узнал одного из моих охранников – оперативника Сети, который когда-то возил меня в Йонж-Ноелжфрин. Это было несколько лет назад… Он увидел, что я его узнал и кивнул.
– Они ждут вас, полковник, в апартаментах генерала, барона фон Рихтгофена, – сказал он и отвернулся.
Я машинально кивнул ему и поднялся по лестнице, чувствуя, что меня сопровождает не почетный эскорт, а конвой.
Манфред поднялся, едва я вошел в кабинет. Взгляд его был странным – как будто он был не совсем уверен в том, что перед ним именно я.
– Брайан, я прошу тебя быть снисходительным, – сказал он. – Пожалуйста, садись. Создалось несколько затруднительное положение.
Он озабоченно посмотрел на меня. Это был не тот обходительный, уравновешенный барон фон Рихтгофен, каким я привык видеть его ежедневно, выполняя обязанности начальника одного из отделов Имперской Разведки.
Я сел, отметив про себя продуманное расположение четырех вооруженных агентов в комнате и стоявших молча в стороне еще четырех человек, приведших меня сюда.
