Затем, чтобы достичь правдоподобия, я путешествовал по каньону Челли с гидом из племени навахо. Когда я писал кусок с действием, происходящим в каньоне, передо мной была карта, мои фотографии и археологические описания маршрута, по которому следовал Билл. Я надеялся, что такое использование реалистических деталей сможет уравновесить импрессионизм и ту радикальную технику изложения, которую я использовал в других частях романа.
Таковы некоторые из проблем, с которыми я столкнулся при написании «Глаза Кота», и некоторые способы решения их. Вообще говоря, большинство из вопросов, которые я задавал себе, и многие мысли, над которыми я ломал голову, возникали все время; только технические решения и конец этого произведения на этот раз отличались. В этом смысле я все еще занимаюсь самоплагиатом, используя свои ранние идеи. Ничего плохого в этом нет, если это приводит в конце концов к росту мастерства.
Из всего того, что я сказал, может показаться, что роман был в высшей степени экспериментальным. Он не был таковым. Основная тема была вне времени — размышления об изменении и приспособлении, о росте. В то время как научная фантастика часто имеет дело с будущим и рядится в экзотические костюмы, ее действительная, глубинная сущность включает человеческую природу, которая остается одинаковой в течение уже длительного времени и которая, я надеюсь, еще долго такой останется. Поэтому, в известном смысле, мы постоянно ищем новые способы для высказывания старых истин. Но человеческая природа — это неопределенность. Изменяется и адаптируется индивидуум, и это применимо как к писателю, так и к героям. Именно эти изменения — в самоощущении, восприятии, чувствительности — лежат в основе наиболее сильных и жизнеспособных произведений, каким бы способом они ни излагались.
Это выглядело как полночная радуга — видимая нам освещенная солнцем половина колец Сатурна над золотым полюсом планеты. Картина напоминала еще что-то, но метафоры отнюдь не мое сильное место, и радуга надолго исчерпала мои способности в этой области.
Когда громадная, снабженная желобами пластина с темными секторами повернулась под нашим наблюдательным кораблем и черная лента проплыла через Северное полушарие планеты, я услышал, как Соренсен сказал, перекрывая жуткие звуки из приемника:
— Мы засекли источник, сэр.
Я повернулся и посмотрел, как он — молодой, светловолосый, воодушевленный — перебирает листы, испещренные машинной графикой.
— Где он расположен?
— Рядом с внутренней стороной кольца
— Гм, — заметил я. — И нет идеи, что бы это могло быть?
Он покачал головой:
— Никакой.
Это было странное асинхронное биение на фоне воя, тягучие звуки и случайные взрывы, так что все вместе звучало, как будто кто-то играл на валторне в пещере. К тому же передача велась на странной частоте. Фактически это было обнаружено в результате несчастного случая, когда микрометеорит попал в беспилотное устройство и привел в неисправность приемник.
Позднее на этот источник настроились. Наблюдения за ним велись в течение многих лет, но никакой связи с природным феноменом обнаружить не удалось. Таким образом, охота за этим источником была включена в длиннейший список экспериментов и наблюдений, которые должны быть проведены в нашем, первом пилотируемом полете в эту область.
— Маккарти, — окликнул я навигатора, невысокого, темноволосого, вялого человека. — Найди-ка нам орбиту, которая была бы достаточно близка к этой штуке, чтобы получить хорошие снимки.
— Будет сделано, капитан, — сказал он, берясь за бумаги.
Позднее, когда мы были на подходящей орбите и набирали требуемую скорость, Соренсен заметил:
— Что-то происходит на Титане, сэр.
— Шторм? Ледяной вулкан?
Трудно сказать. Я только что заметил. Мощный центр атмосферного завихрения. Я пожал плечами:
