В книге собраны три романа Роджера Желязны, созданные примерно в один период Это «Творец снов», «Порождения Света и Тьмы», «Долина Проклятий» Последнее, одно из самых знаменитых, не раз экранизированных произведений, впервые в настоящем сборнике представлено в полном варианте Все три произведения, отличаются свойственными раннему периоду творчества автора глубоким психологизмом, тонким проникновенным лиричным стилем, накаленным драматизмом повествованияСодержание:Творец снов, роман (перевод В. Симонова)Долина Проклятий, роман (перевод В. Баканова)Порождения Света и Тьмы, роман (перевод В. Лапицкого)
Джуди — там, где сумрачный
геральдический волк выступает,
как живой, из глубины дубовой рощи.
Это было даже красиво, несмотря на кровь и прочее, и Рендер почувствовал, что скоро все кончится.
Поэтому неплохо было бы растянуть каждую микросекунду до минуты и, пожалуй, следует прибавить температуру… Где-то там, на самой периферии сознания, кольцо тьмы перестало сужаться. Откуда-то пробуждающимся крещендо нарастали раскаты, замершие на одной яростной ноте. В этой ноте слились, плавясь, стыд, и страх, и боль.
Форум задыхался.
Цезарь скорчился на земле перед исступленным кругом. Он закрыл лицо рукой, но и это сейчас не мешало ему видеть.
У сенаторов не было лиц, и одежды их — забрызганы кровью. Их голоса звучали, как птичий гвалт. С нечеловеческим исступлением вонзали они кинжалы в лежавшее тело.
Все, кроме Рендера.
Лужа крови, в которой он стоял, расползалась. Его рука тоже поднималась и падала с механическим однообразием, и голосовые связки его, казалось, тоже вот-вот начнут модулировать птичьи крики, но, будучи частью происходящего, он был в то же время вне.
Ибо он — Рендер-Ваятель.
Ползая в пыли, причитая и всхлипывая, цезарь пытался протестовать.
— Ты зарезал его! Ты убил Марка Антония, ни в чем не повинного, никому не нужного парня!
Рендер обернулся; кинжал в его руке был действительно страшен — окровавленный, огромный.
— Полностью согласен! — сказал он, поводя клинком в воздухе.
Цезарь, завороженный видом блестящей стали, мерно покачивался в такт движениям кинжала.
— Почему? — выкрикнул он. — Почему?
— Потому что, — ответил Рендер, — он был намного знатнее тебя.
— Лжешь! Это не так!
Рендер пожал плечами и снова принялся наносить удар за ударом.
— Неправда! — выл цезарь. — Неправда! Рендер вновь повернулся к нему и помахал клинком. Голова цезаря качалась на плечах, как маятник.
— Неправда? — улыбнулся Рендер. — А кто ты такой, чтобы устраивать здесь допрос? Ничтожество! Ты недостоин даже говорить о подобных вещах! Убирайся!
Весь трясясь, розоволицый человек, лежавший у его ног, поднялся; волосы его торчали пучками, висели, как влажная, свалявшаяся пакля. Он повернулся и стал медленно удаляться, то и дело оглядываясь.
Стоявшие кольцом убийцы уже далеко, но вся сцена по-прежнему была видна ему крупным планом. Очертания ее — наэлектризованно-четкие. И от этого ему показалось, что он ушел очень далеко, что он уже по ту сторону, один.
Рендер вывернулся из-за не замеченного раньше угла — и вот слепой нищий стоял перед цезарем. Цезарь сгреб его за одежды.
— Какие вести несешь мне сегодня?
— Остерегайся! — злорадно усмехнулся Рендер.
— Да, да! — воскликнул цезарь. — «Остерегайся». Правильно! Но чего?
— Остерегайся ид…
— Как, как? Ид?..
— …мартобря.
От удивления цезарь разжал руки.
— Что ты плетешь? Какого мартобря?
— Мартобря месяца.
— Лжешь! Такого месяца нет!
— И этого месяца должен бояться благородный цезарь — там, в несуществующем времени, среди невнесенных ни в один календарь событий.
Рендер вновь скрылся за углом.
— Постой! Вернись!..
Рендер смеялся, и форум смеялся вместе с ним. Птичьи крики слились в нечеловеческий глумливый хор.
— Ты издеваешься надо мной! — простонал цезарь. Форум дышал жаром, как печь, и испарина жирным глянцем облепила низкий лоб цезаря, его острый нос и срезанный подбородок.
— Я тоже хочу, чтоб меня убили! — воскликнул он. — Так нечестно!
И тогда Рендер порвал все: форум, сенаторов, оскаленный труп Марка Антония — и одним неуловимым движением пальца смел клочки в черный мешок. Последним исчез цезарь.
Чарльз Рендер сидел, рассеянно глядя на девяносто белых и две красные кнопки, расположенные на панели. Его правая рука на гибком подвесе бесшумно двигалась над низким пультом, нажимая одни кнопки, скользя над другими, то вперед, то назад, по очереди отключая Серии Памяти.
Чувства, переживания меркли, обращались в ничто. Представитель Эриксон прекрасно знал о забывчивости «чрева».
Раздался мягкий щелчок.
Рука Рендера скользнула к нижнему краю панели. Чтобы нажать красную кнопку, требовалось сознательное или, если угодно, волевое усилие.
Рендер высвободил руку и снял свой похожий на голову Горгоны Медузы шлем, весь опутанный проводами, с вмонтированными микросхемами. Выбравшись из стоявшего перед пультом кресла, он поднял колпак. Потом подошел к окну и высветлил его, достал из пачки сигарету.
«Минуту, не больше, — подумал он про себя. — Да, это был кризис… Похоже, если снег и пойдет, то не скоро; вроде бы прояснилось…»
Ровная желтизна решетчатых конструкций и высокие глянцево-серые башни тлели в сумерках на фоне неба, похожего на срез сланцевой породы; город, распавшийся на квадраты вулканических островов, что сверкали в предзакатном свете, гудел глубоко под землей нескончаемыми, стремительными потоками машин.
