Друэ, человека практичного, прежде всего беспокоило одно: как дальнейшее развитие революционных событий скажется на работе почтового ведомства. Как раз сегодня за обедом он сказал своей жене: «Милочка, правительства приходят и уходят, но любые правители нуждаются в исправной почтовой связи». Однако верил ли он в это сам? Не погонят ли его с хлебного места почтмейстера при очередной смене власти? Разумеется, Друэ с коллегами внес в работу столько усовершенствований, что они совершенно запутали дело доставки почты — ни один посторонний сразу не разберется во всех тонкостях работы. «Кто бы ни пришел к власти, без меня не обойдутся!» — твердил Друэ про себя как заклинание. А вдруг-таки обойдутся? Революция — дамочка с капризами, чтобы не сказать, с придурью!..
Под его окном дремала главная деревенская площадь, залитая лунным светом. Даже в этот поздний час через нее нет-нет да и проходил кто-нибудь. Послышался отдаленный цокот копыт, эхом доносившийся со стороны лесистых холмов, по которым проходила дорога из Парижа. Два всадника въехали рысью в деревню и остановились на площади.
На второй лошади сидела Маргарита, на первой — Мак. Точнее, гражданин Мак, приодетый соответственно новой роли. Он поправил на голове шляпу революционного фасона и настороженно огляделся. Увидев вывеску «Почта», Мак направил лошадь к балкончику, где восседал Друэ, и спешился.
— Мсье Друэ? — спросил Мак. — Я хотел бы показать вам кое-что интересное.
— А кто вы такой?
— Я — особый уполномоченный парижского ревкома. Спуститесь ко мне немедленно. Пойдете со мной.
Друэ сунул ноги в деревянные сабо, набросил на плечи плащ и спустился вниз.
— Куда мы направляемся? — спросил он.
— Увидите. Ты, Маргарита, оставайся здесь и присмотри за лошадями.
Мак повел Друэ в самый конец деревни — мимо лавок, конюшен, общественного туалета, пока они не вышли в глухое место, на заброшенный лесной проселок.
— Чего ради мы сюда пришли? — несколько испуганно спросил Друэ.
— Это вторая дорога, которая ведет через Сен-Менеульд.
— Но, гражданин, этим проселком уже давным-давно не пользуются!
Мак наводил справки и отлично знал, что по этой дороге никто больше не ездит. Он знал и то, что примерно в этот момент, пока он держит Друэ в этой глуши, по главной дороге через деревню проследует желтый экипаж короля — огромная карета, называемая берлиной. Все закончится благополучно: у Друэ нет ни малейшего шанса увидеть и узнать его величество.
— Гражданин, это нелепость! — не прекращал возмущаться почтмейстер. — Этой ухабистой заросшей дорогой ни один болван не воспользуется!
— В обычное время — да, — сказал Мак. — Но сейчас особый момент… Слышите цокот копыт и гиканье?
Друэ прислушался. Мак, улыбаясь про себя, прислушивался вместе с ним. Про цокот копыт и гиканье он соврал. Тут было тихо, как на кладбище, только ветер шелестел листьями, да вдалеке лаяли собаки… да еще слышался цокот копыт и гиканье…
Когда напряженно прислушиваешься, порой черт знает что мерещится! Проклятая игра воображения…
— Слышу, слышу! — возбужденно воскликнул Друэ. — Вы правы!
— Я не привык обманывать людей, — сказал Мак. Слушай, олух, слушай, тебе и не такое послышится…
Но уши самого Мака, казалось, взбесились. Слуховая галлюцинация продолжалась. К цокоту копыт и покрикиваниям форейтора и кучера присоединился отчетливый скрип рессор тяжелой повозки, которая громко ухала на колдобинах и буграх заброшенной дороги.
Вдали, между деревьями, лунный луч блеснул на полированной поверхности, и вот из-за поворота показалась запряженная шестеркой лошадей карета в сопровождении трех конных лейб-гвардейских курьеров. Так это не слуховая галлюцинация!
Берлина медленно катила мимо Мака и Друэ, преодолевая поворот.
Друэ вытянул голову и вглядывался в окошко кареты, не задвинутое занавеской.
— Святый Боже, его величество! — тихо ахнул почтмейстер.
— Вы свихнулись, Друэ! — сказал Мак, но сердце у него упало.
Всадники и карета скрылись за следующим поворотом, а Друэ в возбуждении схватил Мака за рукав.
— Видели, кто в карете? Это сам Людовик, сомнений быть не может! Я хорошо помню его лицо — в прошлом году я был на утреннем выходе короля, где присутствовали все французские почтмейстеры! И рядом с Людовиком в карете сидела королева!
— Вам померещилось! — в отчаянии сказал Мак. — Все аристократы мордами похожи друг на друга.
— Нет, у меня точный глаз. Они, они самые! Спасибо, гражданин, что вы привели меня на этот позабытый всеми проселок. А теперь я должен бежать поднимать тревогу, чтобы короля успели перехватить!
Друэ повернулся и заспешил обратно к главной площади.
Мак сообразил, что такой поворот событий требует скорых и решительных действий. У него в кармане имелась дубинка — мешок с песком, без которого ни один уважающий себя искатель приключений не отправляется в путь. Мак быстро нагнал почтмейстера и с силой опустил дубинку на маковку его головы. Не охнув, Друэ рухнул на мшистую лесную землю.
