Ананке пригласила своих старых приятельниц мойр на чаепитие. Лахесис испекла тортик, Клото обошла сувенирные лавки Вавилона и отыскала душевный подарок, Атропос купила сборник стихов.
Ананке, как правило, избегала принимать человеческий облик. «Зовите меня старой иконоборкой, — любила говаривать она, — но, по мне, все сколько-нибудь значительное незапечатлимо». Однако сегодня, чтобы сделать приятное подружкам-Судьбам, она приняла вид толстой пожилой немки в классическом костюме и с пучком на затылке.
Ананке и Судьбы расположились на пикник на склоне горы Айкон. Высокогорный луг благоухал тимьяном и розмарином. В синем-пресинем небе белыми крысами резвились редкие облачка.
Ананке разливала чай, когда Лахесис приметила в небе пятнышко. Оно приближалось.
— Гляньте! — вскричала мойра. — К нам кто-то летит!
— Я оставила записку, чтобы меня не тревожили, — проворчала Ананке. Кто посмел ее ослушаться? Верховная, или почти верховная сила во Вселенной, Ананке привыкла, чтоб ее почитали.
Она любила считать себя Той, Которой Все Повинуются, хоть это немного и высокопарно.
Пятнышко приняло человеческие очертания и вскоре оказалось летящим демоном.
Аззи изящно опустился рядом с расстеленной на траве скатертью.
— Здравствуйте, — сказал он с поклоном. — Извините, что помешал. Надеюсь, вы в добром здравии?
— Выкладывай, с чем пришел, — сурово потребовала Ананке. — И лучше для тебя, чтобы новость оказалась хорошей.
— Дело вот в чем, — объяснил Аззи. — Я решил поставить совершенно нового рода пьесу, безнравственную, чтобы хоть как-то противостоять потоку нравственных пьес, которыми мои оппоненты наводнили мир, — этим бездушным и бессмысленным агиткам.
— Ты нарушил мой отдых, чтобы сообщить о своей новой пьесе? Я тебя, бездельника, давно знаю, и пьесы твои меня не интересуют. Хочешь ставить — ставь, при чем тут я?
— Мои оппоненты мешают постановке, — сказал Аззи. — А ты им потворствуешь.
— Ну, Добро того заслуживает, — произнесла Ананке, словно оправдываясь.
— Пусть так. Но ведь это не лишает меня права ему противостоять? И ты здесь для того, чтобы это право обеспечить.
— Тоже верно, — согласилась Ананке.
— Так ты велишь Михаилу и его ангелам, чтоб они мне не мешали?
— Наверно, да. А теперь иди, дай нам отдохнуть по-человечески.
И этим ответом Аззи пришлось удовольствоваться.
У себя в офисе Михаил отдыхал в идеальном платоновском кресле — прообразе всех кресел и, по определению, лучшем из когда-либо созданных. Недоставало только сигары. Однако курение — порок, от которого архангел отказался давным-давно, так что на самом деле он не испытывал недостатка ни в чем.
Довольство — такая же редкость в жизни архангела, как и простого человека, и Михаил ценил подобные минуты. Он сполна наслаждался ими, в то же время гадая, долго ли продлится блаженство.
В дверь постучали.
Михаил чувствовал: кем бы ни был этот посетитель, радости от него не жди. Может, не отвечать? Или сказать «Уходите»? Однако он поборол искушение. Архангелу не пристало увиливать от ответственности.
— Войдите!
Открылась дверь, и вошел гонец.
Перед архангелом предстал белокурый кудрявый мальчик в ночной рубашке, с пакетом в одной руке и горстью талисманов — в другой. Это был Квентин, который ринулся в новую работу очертя голову.
— Пакет для архангела Михаила.
— Это я, — сказал Михаил.
— Распишитесь здесь, — попросил Квентин.
Михаил черкнул свою закорючку на протянутом уведомлении. Мальчик сложил золотой листок, спрятал, затем вручил Михаилу тяжелый пакет.
— Ты ведь не ангел, верно? — спросил Михаил.
— Да, сэр.
— Ты ведь просто маленький мальчик?
— Вроде так, — отвечал Квентин.
— Так почему ж ты разносишь сверхъестественные послания?
— Не знаю, — пожал плечами Квентин. — Зато это жутко весело. Чего-нибудь еще от меня надо?
— Вроде нет, — сказал Михаил. Квентин включил талисман и унесся прочь. Михаил почесал в затылке, повертел в руках пакет. Он был обернут в простую серую бумагу. Архангел разорвал обертку и вынул большой медный брусок. Покрутил брусок, увидел надпись. Поднеся послание к свету, чтобы различить буквы, он прочел:
Михаил положил брусок. Настроение было испорчено безвозвратно. Кто такая Ананке, чтобы предписывать архангелу? Он никогда не принимал утверждения, будто Ананке, Необходимость, равно правит Добром и Злом. Кто сказал, что так должно быть? Просчеты в планировании, вот что это такое. Жаль, что Бог удалился. Он один мог бы навести порядок. Но Он отошел от дел, и как-то получилось, что Ананке осталась за старшую. А теперь она диктует Михаилу свою волю.
— Нет у нее надо мной таких прав, — вслух произнес Михаил. — Может, она и Рок, но уж во всяком случае не Бог.
Он решил предпринять какой-нибудь обходной маневр.
