— Вот что я пытаюсь тебе втолковать. Так долго не продлится. Даже в Царстве мертвых. Тебе не приходило в голову, что Смерть может умереть?
— Смерть умереть? Что за чушь!
— Послушай, любезный друг, если Бог мог умереть, значит, и Смерть может, причем весьма мучительно. Я пытаюсь тебе объяснить: под угрозой все. Ты можешь исчезнуть вместе со всем остальным.
Эти слова убедили даже скептика Харона.
— Так чего ты от меня хочешь?
— Надо вывезти отсюда паломников и вернуть их в исходную точку. Только после этого Ананке сможет восстановить нарушенный порядок.
Харон умел, когда хочет, двигаться быстро. Как только паломники заняли свои места, он развернул ладью — худой, похожий в своем плаще на пугало, стоял перевозчик мертвых на корме и правил веслом. Утлая лодчонка набирала скорость, подгоняемая усилиями скрытых в трюме мертвых гребцов. Вкруг осажденного города пылали костры, бросая желто-багровые отблески на иссиня-черные небеса. Ладья вышла из залива и скоро уже рассекала носом камыши. Окружающее выглядело непривычно — Харон выбрал короткий путь через соединяющую миры реку.
— Так все и выглядело в начале? — спросил Аретино.
— Я тут не с самого начала, — отозвался Харон. — Но почти. Таким был мир, когда не существовало физических законов, одно волшебство. Когда-то, до начала времен, волшебство царило, а разума не было и в помине. Во сне мы иногда посещаем этот давно исчезнувший мир. Некоторые пейзажи воскрешают в нас память о нем — о мире, что древнее Бога, древнее творения, о мире до создания Вселенной.
На корме Аретино проверил список паломников — убедиться, все ли на месте. Вскоре обнаружилось, что двое или трое хитрых венецианцев под шумок проникли в ладью. Беды это не составляло, места было в избытке, тем более что, как скоро выяснилось, пропали Корнглоу и Леонора.
Аретино спросил, не видел ли их кто-нибудь. Оказалось, после церемонии с подсвечниками — никто.
Остальные уже сидели в лодке — за исключением Аззи. Демон стоял на причале и отвязывал буксирный конец.
— Нет Корнглоу и Леоноры! — крикнул Аретино.
— Ждать больше нельзя, — сказал Харон. — Смерть — строгий диспетчер.
— Отправляйтесь без них, — велел Аззи.
— А вы? — крикнул Аретино.
— Меня не пускают, — отвечал Аззи. Тут только Аретино увидел за спиной у демона тень — та держала его за шею.
Аззи бросил канат в ладью. Мертвецы налегли на весла, и Харонов челн заскользил прочь от берега.
— Можем мы вам чем-нибудь помочь? — крикнул Аретино.
— Нет! — отвечал Аззи. — Главное, не сбавляйте ход! Выбирайтесь отсюда!
Демон провожал взглядом плавучий дом, пока тот не скрылся в камышах у другого берега.
Паломники по возможности удобнее расположились между мертвыми гребцами, далеко не самыми приятными спутниками.
— Здравствуйте, — сказала Киска призраку в капюшоне, сидевшему с ней рядом.
— Здравствуйте, барышня, — отозвался призрак. Выяснилось, что это женщина. Покойница каким-то образом сохранила умение разговаривать.
— Куда вы едете? — спросила Киска.
— Наш кормчий Харон везет нас в Ад, — молвила женщина из-под капюшона.
— Ой, извините, — сказала Киска.
— Ничего, ничего, — отвечала женщина. — Все там будем.
— Даже я? — спросила Киска.
— Даже ты. Но не тревожься, тебе это еще не скоро.
Квентин спросил через проход:
— А поесть тут что-нибудь найдется?
— Хорошего — ничего, — отвечал капюшон. — Наша пища горька.
— Мне бы лучше чего-нибудь сладенького, — пробормотал Квентин.
— Успокойся, — одернула его Киска. — Живые в лодке мертвецов не едят. Мне кажется, я вижу берег.
— Тогда ладно, — сказал Квентин. Он вспомнил, как весело было служить посланцем у духов. Жалко, что все позади.
Венеция казалась обреченной. Однако Аззи еще верил: ее можно спасти. Для этого надо проникнуть за кулисы Вселенной, где хранится космический механизм, — в ту часть космоса, где царит символика.
Чтоб попасть туда, придется выполнить ряд указаний — Аззи и не думал, что когда-нибудь к ним прибегнет. И вот это время наступило. Он нашел укромное место под балюстрадой и сделал замысловатый жест.
Бестелесный голос — один из Стражей Пути — спросил:
— Ты уверен, что хочешь туда попасть?
— Уверен, — отвечал Аззи. И исчез.
Аззи вновь возник в маленькой приемной. Вдоль одной стены стоял длинный диван, у другой — два стула. Большая лампа бросала приглушенный свет на ближайший угол стола, где лежала стопка журналов. У третьей стены за столом с несколькими телефонами сидела секретарша в тоге. Секретарша по всем статьям напоминала женщину, только голова у нее была крокодилья. Эта-то голова окончательно убедила Аззи, что он — в стране, где реализм бессилен и правит символ.
— Что вам угодно, сэр? — поинтересовалась секретарша.
— Я с проверкой символического механизма, — отвечал Аззи.
— Проходите. Вас ждут.
