— Кто это тут у нас? — раздался сзади глубокий баритон. — Неужели нашему Какаши отсыпали детишек? — к барной стойке подошёл бородатый джонин с сигаретой в зубах. Покосившись на девушку, мужчина одной мощной затяжкой добил оставшиеся полсигареты и навалился на пепельноволосого мужчину сзади, выдыхая дым на стойку.
— Асума, иди в задницу, — пробурчал Хатаке разгоняя дым.
— А что сразу Асума? — удивился бородач, подхватывая стакан, поданный расторопным барменом. — Подколоть ближнего своего — это святое!
— Представляешь, Асума, Какаши даже сказал, что у него неплохая команда, — доверительно поделилась девушка.
— ЭТО У КОГО ЭТО ТУТ СИЛЬНАЯ КОМАНДА?! — прогремел чей-то рёв. Асума подавился содержимым стакана.
— О нет, — мило сморщила носик Куренай.
В зал широкой походкой зашёл мужик в обтягивающем зелёном трико и жилетом поверх. Особенно бросались в глаза его густые брови и стрижка под горшок.
— За свои слова надо отвечать, Какаши, — вновь прибывший обвинительно наставил палец на слегка пришибленного джонина. — Через неделю я вызываю тебя на соревнование команд. Посмотрим, у кого лучше команда!
У Хатаке внутри засветились глаза, но тон его оставался привычно невозмутимым:
— Твоя команда на год старше. Это нечестно.
— Они будут в утяжелителях!
— Они всегда тренируются в утяжелителях.
— С брёвнами на плечах, — глаза шумного джонина уже горели.
— Мало, — глаза Какаши тоже подозрительно отблескивали.
— С двумя! Во имя силы юности!
— Я подумаю, — привычно ответил пепельноволосый и отвернулся к стойке. Все сразу поняли, что он принял вызов — он всегда так отвечал, хотя был не менее азартен, чем вызывавший.
— Хорошо! Тогда через неделю, четвёртый полигон, — и внезапно исчез шуншином, сдув закуски с тарелок некоторых посетителей.
— Почему он всегда такой шумный, — плаксиво поинтересовалась Юхи и уже совсем другим голосом добавила: — Если бы он предложил что-то подобное моим генинам, я бы навесила на него какое-нибудь особо мерзкое гендзюцу, — у мужчин пробежали мурашки по спине. — Я не хочу превращать жизнь своих подчинённых в ад ради соревнований в этим чокнутым психом. Что скажешь, Какаши? Какаши? — но собеседник воодушевлённо смотрел в пространство и уже прикидывал тренировки.
====== 45-46 ======
Наруто очнулся у костра. Светало. Чертыхнувшись, ниндзя придирчиво осмотрелся: костерок тлел на обвалившемся чердаке в тёмном уголке рядом с чудом уцелевшей стеной, под прикрытием обвалившейся с остальных стен крыши. Обломки оставляли совсем небольшое пространство до стены, где сейчас и сидел шиноби. Место — лучше не придумаешь, тут его обнаружить весьма проблематично, и вид с высотки открывался отличный — все крыши вокруг были ниже его.
Днём на улице пареньку делать было нечего: несмотря на отсутствие фантомов (бытие пустым и его плюсы), дневной город нежити был смертельно опасным местом, даже несмотря на всю силу Наруто. Собственно, именно присутствие орд всякой нежити и чёрных рыцарей напрочь убивало любое шапкозакидательное настроение, как и любые ростки гордыни. Толку-то?
Что действительно спасало и спасает мальчика, так это то, что местные видят в темноте ничуть не лучше обычного человека, какими бы сильными они не были. Да им в академии устраивали ночные «бои на выживание» все против всех в безлунную ночь, и даже у самых распоследних двоечников проблем с темнотой не возникало!
Поэтому Наруто всегда сражался только с теми, с кем хотел и на выгодных ему условиях. Что, впрочем, совершенно его устраивало, а лишний раз рисковать и кому-то что-то доказывать, выходя на «честный бой» с рыцарем в четыре раза его больше и тяжелей, он не будет. И рассекать днём по городу он не собирается.
Привычно свернувшись в позу лотоса, Узумаки принялся за самую простую и одновременно самую сложную медитацию — дзен. В отличие от прочих упражнений, тут не преследовалась никакая цель, не надо было ни принимать никакую особую позу, как-то правильно дышать или что-то делать с чакрой. Просто сидеть. Это был отличный отдых для мозга, особенно когда он не может расслабиться во сне.
С рассвета город начал наполняться уже привычными звуками: кто-то кричал, кто-то выл, лаяли собаки, лязгал метал скрещенного оружия, иногда раздавались стоны, мольбы, угрозы, чьи-то рыки… Всё это проходило мимо Наруто. Он уже привык. Сейчас мальчик не уходил «в себя» и не отрешался от мира, он просто сидел и смотрел. Мысли перекатывались у него в голове, начиная с самых недавних событий.
«Этот Какаши совсем охренел», — думал он. — «Вы слишком слабы», — Наруто хмыкнул. — «И ладно бы он это про Сакуру, там сложно спорить. Но ведь он, сволочь такая, и на нас брёвна навесил. Тридцать кругов! С брёвнами! Да кто вообще такие нагрузки даёт? Может ему, элитному джонину, такое кажется разминкой… Но ведь и я хочу стать элитным джонином. Ксо, придётся вкалывать».
Вдох-выдох.
Город местами начал гореть: тонкие, жиденькие струйки дыма поднимались в затянутое облаками небо, добавляя пейзажу законченный вид разрухи и запустения.
