Ради этой встречи он увеличил себя в три раза и с невообразимым достоинством сидел на троне, с яркой короной на голове, на фоне крошечных сверкающих огоньков, олицетворявших Вселенную, которой он правил. Непреднамеренно, даже против его сознательного желания, Макпэлнер почувствовал, как горло сжалось от чувства лояльности, чуть не задушившего его. И одновременно он не мог понять, как объяснить этому слабому разуму, какую новую славу ему готовили.
Они с генералом низко поклонились.
— Встаньте, мои верноподданные, — раскатился вокруг грандиозный бас. — Встаньте и говорите.
Ему дали новый голос, переделали тело, исправили все, кроме мозга. «Ему могли бы исправить и мозг, — подумал Макпэлнер, — если бы он сам решительно не отказался от этого». Он слишком сильно любил свой слабый умишко, чтобы позволить хоть как-то изменить его. Все должны быть лояльны к нему, такому, как он есть.
Дрожа, Макпэлнер поднялся с колен.
— Ваше Суперпревосходительство, — с уважением произнес он, — мы услышали о вашем желании завоевать новые Вселенные. Как ваши верноподданные, мы стремились исполнить желание нашего Бога. И теперь мы думаем, что преуспели в этом. Мы предлагаем вам новую Вселенную. Или, если быть точными, бесконечность новых Вселенных.
— Как это?
Теперь Макпэлнер подошел к самой трудной части предприятия.
— Их нелегко достигнуть и также нелегко описать, — сказал он. — Если Ваше Суперпревосходительство простит меня за необходимые объяснения…
— Меня не пугают трудности. Давайте объясняйте.
Макпэлнер начал с классического примера с листа бумаги и четвертого измерения. Выслушав, Его Суперпревосходительство сказал:
— Эта новая Вселенная, которую вы мне предлагаете, является листком бумаги?
Макпэлнер откашлялся.
— Ваш ум быстро все схватывает, Ваша Пресветлость! — сказал он. — В некотором смысле Вселенная — как листок бумаги. А теперь предположим, что мы вытаскиваем плоский лист. А затем предположим, что мы расширяем его в третье измерение, делаем из него толстую книгу, добавляя множество листов бумаги.
— Вместо одного листа бумаги — много. Мне понятно.
— Разум Вашего Суперпревосходительства пронзает темноту моих объяснений. Дальше мы подобным образом расширяем трехмерный объект в четвертое измерение, добавляя к нему множество других трехмерных объектов.
Макпэлнер допустил, что это трудная концепция, и не был удивлен затруднениями Его Суперпревосходительства. Наконец, Зарой сказал:
— Дайте мне таблетки интеллекта. Сейчас было бы неплохо обострить мой ум.
При помощи таблеток и дополнительных объяснений он, наконец, все понял. Он должен быть протянут, но не в обычных трех измерениях, а в новом — четвертом. Он должен стать совершенно иным существом.
— Ваше Суперпревосходительство все очень быстро схватывает, — восхитился Макпэлнер. — В настоящее время мы используем четвертое измерение лишь как средство для путешествий. Сами будучи всего лишь трехмерными существами, мы и не можем действовать никак иначе. Мы можем влиять на него не больше, чем плоская фигурка с листка бумаги может влиять на наш собственный мир.
— А протяжение в новое измерение безопасно? — спросил Его Суперпревосходительство.
— Да, Ваша Пресветлость. Сначала мы экспериментировали с неодушевленными предметами, а затем с живыми существами.
— А с разумными существами?
— Неимоверно проницательный вопрос. Да, и с ними тоже. Но мы не позволяли им оставаться там надолго. Ведь войти в эту новую Вселенную означает самому стать полностью независимым. Эту привилегию мы сохранили лишь для Вашего Суперпревосходительства. Поэтому, прежде чем экспериментировать с разумными существами, мы вводили им яд замедленного действия. Они прожили достаточно долго, чтобы доказать, что эксперимент прошел успешно, а затем умерли, чтобы не конкурировать с Вашим Суперпревосходительством.
Зарон сидел молча и, казалось, пытался думать.
— Есть преимущество, о котором я не упомянул, — застенчиво продолжил Макпэлнер. — В настоящее время Ваше Суперпревосходительство почти неуязвимо. Почти, но не абсолютно. Простершись же в четвертое измерение, вы станете абсолютно неразрушимы любыми трехмерными существами. И даже если бы та ваша часть, которая останется в нашем измерении, будет разрушена, то вы ничуть не пострадаете. Ведь если такое трехмерное существо, как я, потеряет двумерную часть тела, не имеющую толщины, то я даже ничего не почувствую. Точно так же и четырехмерное существо не узнает о трехмерной потере.
— Я стану абсолютно неразрушимым, — задумчиво протянул За-рон. Несмотря на всех своих живых и механических охранников, несмотря на внушенную всем лояльность, он все еще боялся убийства.
— Абсолютно, — кивнул Макпэлнер.
Это был решающий аргумент. Макпэлнер ожидал болезненных размышлений и длинных споров. Но Зарон лишь сказал:
— В таком случае, я совершенно спокоен. Мне больше не нужно будет бояться даже недостатка преданности моих подданных. Я готов.
