Они немного попетляли длинными, холодными, тускло освещенными коридорами, прошли еще несколько лестниц, и лишь тогда на стенах появились первые картины, а на потолках — приличные люстры. Только лампочки показались Мишель какими-то странными — словно они и не лампочки вовсе, а маленькие тусклые солнышки, зависшие в положенных местах.
— Магия нашего короля, — с гордостью произнесла Уля, проследив за взглядом Мишель. — Он у нас такой умница, даром что короны нет!
— Он колдун? — удивилась Мишель.
— Еще какой! — заверила провожатая и, подумав, добавила: — Вы не смотрите, что он хмурый такой. Сердце у него из чистого золота! Но на всякий случай, вы его не злите, а то ненароком пришибет, а потом сам убиваться будет…
Мишель вздохнула и двинулась вслед за Улей, размышляя о том, как бы сдержаться и не наговорить их жуткому трехглавому королю с золотым сердцем гадостей. Ей вовсе не хотелось становиться «пришибленной». Хотелось домой и проснуться.
Уля остановилась у высокой двери, на черном дереве которой все еще угадывались остатки золоченой краски.
— Пришли, — сообщила она и громко постучала.
Мишель растерянно оглядывалась: это не могли быть комнаты короля. Разве монаршие особы живут в плохоосвещенных, сырых замках без единого намека на роскошь? Да тут даже охраны нет, не говоря уж о лакее, открывающем дверь перед гостями.
— Минуту! — отозвались из-за двери, но Уля не стала ждать.
Ухватившись за толстое железное кольцо, она с силой потянула дверь на себя и та, жалобно скрипнув несмазанными петлями, распахнулась.
«Главное не пялиться на его головы и сохранять спокойствие!» — мысленно напомнила себе Мишель и шагнула вслед за провожатой в комнату короля. Однако собственное предостережение вмиг вылетело из головы, стоило ей увидеть мужчину, сидящего за массивным, заваленном бумагами столом. Точнее полусидящего, потому как высокое кресло было развернуто в сторону, а сам он склонился над протянутыми к нему ладонями худой женщины в длинной синей юбке.
Наверное, она держала что-то очень интересное: король даже не повернулся в сторону новых посетителей, погрузившись в изучение содержимого ее рук. Зато у Мишель появилась возможность разглядеть его как следует.
Где же три головы? Всего одна и та очень симпатичная: темные волосы падали на высокий лоб, черты лица были тонкими и изящными, словно у аристократов из книг, которые любила читать Мишель перед сном. Ни намека на принадлежность к «плохишам»: ни клыков, ни сумасшедшего взгляда. Разве что под выразительными серыми глазами залегли заметные тени, словно бы он не спал последнюю ночь.
Судя по всему, они действительно не вовремя. Мишель глянула на Улю: та поднесла палец к губам, делая знак помолчать, и сама уставилась на руки женщины в синей юбке. Приглядевшись, Мишель смогла рассмотреть маленький серый комочек, сильно напоминающий мышь.
— Оставить бы его так, чтоб другим неповадно было, — вздохнул Король, и в груди Мишель кольнуло — такой красивый голос, мягкий и бархатный. В интонации не чувствовалось раздражения, лишь усталость.
— Ваше Величество! Пожалуйста! Он же всего лишь дите неразумное! — всхлипнула посетительница. — Расколдуйте его, а уж я потом всыплю ему как следует, чтоб больше и не думал соваться в проклятущий лес!
Король прикрыл глаза и накрыл тонкие ладони своими. Мягкий желтый свет окутал замок из сцепленных пальцев. Король что-то прошептал, а в следующий миг прямо из золотого света возник силуэт, который постепенно наливался красками, становясь все больше похожим на настоящего человека. Маленького, не старше десяти лет человека с очень виноватым, испуганным личиком.
— Кики! — радостно воскликнула женщина и, упав на колени, заграбастала мальчонку в объятия. Исцеловав растрепанную макушку, она подняла заплаканное лицо к Королю. — Спасибо, Ваше Величество! Вовек не забуду вашей доброты!
— Идите уже, — махнул рукой тот, но на губах появилась едва заметная улыбка. — И больше никаких вылазок на запретные земли! А не то в следующий раз останешься мышонком до конца своих дней! Понял?
Женщина отстранила мальчугана и, развернув его лицом к королю, отвесила подзатыльник:
— Отвечай Его Величеству, негодник! Понял?
Тот мелко закивал, всем своим видом выражая крайнюю степень раскаяния.
— Вот и славно. Ступайте.
Женщина схватила в охапку мальчугана и, поклонившись на прощание, поспешила к двери, где замерли Мишель и Уля. Произошедшее так впечатлило Мишель, что она на миг забыла, зачем решилась потревожить Мышиного Короля.
Но вот счастливая мать промчалась мимо них, и взгляд правителя наконец обратился к новым просителям. Мишель могла поклясться: едва их глаза встретились, лицо Короля вытянулось от удивления, став белее ее передничка. Он подался вперед, словно бы не доверяя собственному зрению, и едва слышно прошептал:
— Ты?
