— Меня зовут Генри, а не «господин король», — произнося это, он приблизился к Мишель — стражники тут же убрали пики. Склонившись к самому ее лицу, он тихо проговорил: — Алек должен был предупредить, какой я ужасный, разве нет?
От него исходил едва ощутимый запах миндаля, смешанный со свежим хвойным ароматом, а дыхание было теплым и щекотным. Мишель вдруг показалось, что такое уже происходило с ней однажды. И совершенно не сомневаясь, что нужно делать дальше, она приложила ладошку к мягкой щеке Короля и проговорила:
— Вовсе ты не ужасный, Генри.
Глаза Короля едва заметно расширились, и даже рот немного приоткрылся от удивления. Он явно не ожидал от Мишель подобной дерзости. Она и сама от себя не ожидала. Наваждение рассеялось. Только теперь она осознала, какой промах совершила.
Торопливо убрав руку от лица мышиного правителя, она опустила глаза в пол, с досады прикусив губу. Что он теперь с ней сделает? Развеет по ветру, как говорила Уля, и даже рассвета дожидаться не станет? С него станется, ведь, если слова Алека — правда, этому утонченному, красивому мужчине уже доводилось убивать людей…
Горький смешок заставил Мишель снова взглянуть на Короля. Тот внимательно следил за ее лицом и все еще улыбался. По-доброму. Печально.
— Ужасный-ужасный, не сомневайся, — проговорил он. — Иди уже в свою темницу. Увидимся завтра. На казни.
Развернувшись к ней спиной, Король взмахнул рукой, — стражники подхватили Мишель под руки и буквально вынесли из кабинета. Она оглядывалась, надеясь, что Мышиный король обернется и вдруг передумает, но он больше на нее не смотрел. Усевшись за стол, он подпер голову ладонью.
Мишель успела увидеть, как Уля уперла обе руки в столешницу, нависнув над правителем грозовой тучей, а потом дверь закрылась, отрезав ее и от Мышиного короля, и от единственного человека, который пытался ее защитить.
Что же делать, думала она, пока стражники вели ее темными коридорами. Неужели ее жизнь закончится вот так? Где же Алек? Разве он не должен примчаться, чтобы спасти ее из неприятностей, в которые она влипла по его вине?
Путешествие в компании суровых стражников закончилось в небольшой камере с узкой кроватью, столом, стулом и маленьким окошком, сквозь которое просачивался лунный свет.
Не было здесь ни Алека, ни надежды. Взгляд Мишель упал на ключик-подвеску, который по-прежнему висел на запястье.
«Не очень пока сказка получается», — подумала она и, усевшись на кровать, закрыла лицо руками.
Напряженно раздумывая, что ей делать дальше, Мишель сама не заметила, как стала теребить ключ-подвеску. Вот это удружил бородатый бариста!
Она поежилась, но не от холода — в камере оказалось на удивление тепло. Здесь даже обнаружилась небольшая отдельная ванная со всеми удобствами, без излишеств, но чистая и аккуратная. В отличие от камеры, в которой она очнулась после того, как злостный мыш затащил ее в мышиное царство, здесь не было двери. Ее заменила частая решетка в крепкой железной раме.
Мишель с легкостью могла разглядеть подсвеченный мягкими магическими огоньками коридор и даже соседнюю камеру, с такими же витыми прутьями вместо двери, как у нее.
Поднявшись с кровати, она подошла к решетке и осторожно ее подергала: недовольный скрип несмазанных петель прокатился по пустующему проходу. Мишель замерла, ожидая недовольного окрика стражника. Которого так и не последовало. Кажется, ее никто не охранял.
Немного осмелев, Мишель просунула руку наружу и нащупала массивный замок. Прорезь для ключа оказалась гораздо крупнее крошечного ключика, висящего на ее запястье. И все же Мишель вставила подвеску в замок — а вдруг? В конце концов, может это какой-нибудь магический ключ, раз уж в этом мышином мире существует волшебство.
Но чуда не произошло — замок и не думал отпираться. Оставив решетку в покое, Мишель развернулась спиной к проходу.
Не может же быть, чтобы он это всерьез? Не станет Мышиный король ее казнить! Она ведь не сделала ничего плохого! Вспомнился мягкий блеск его серых глаз и загадочная полуулыбка. Он смотрел на нее так ласково!
«А потом запер в камере и приказал казнить!» — услужливо подсказал разумный внутренний голос. Но ведь он казался таким участливым и добрым — спас бедного мышонка и даже ругаться не стал.
— Поздравляю, Мишель, ты ищешь оправдание своему мучителю, — усмехнулась она.
Как вообще может понравиться человек, который, не разобравшись в ситуации, подписал девушке смертный приговор?
Нет, конечно же он вовсе не собирается ее убивать. Наверное. Горький вздох помимо воли вырвался из груди. Что же ей делать, как вернуться домой?
— Долго ты еще собираешься буянить? — раздался недовольный мужской голос из камеры напротив. — Дай поспать, а?
Мишель отпрянула от решетки, вглядываясь в оживший темный силуэт в соседней камере, который прежде приняла за тюк белья.
