Время словно растянулось — но не так, как в быстром режиме, когда ты живешь внутри тугого, напряженного ритма и приходится прилагать все силы, чтобы не вывалиться из него, не расшибиться о заполненный острыми гранями мир, не сжечь себя ненароком в этом ритме. Скорее, было это сродни тому ощущению покоя, вневременья, которое он испытал сегодня в бункере — ты плывешь по времени, как по реке с неспешным течением, и достаточно сделать несколько почти ленивых гребков, чтобы удержаться на месте… И он заговорил с пустыней.
Это неправильно, сказал Олег. Все неправильно. Я не должен быть так уверен в себе. Я не должен жечь бронеходы движением пальца. Я не должен в один шаг преодолевать километровые расстояния — да черт возьми, строго-то говоря, я и по Тропе не должен ходить! Я не могу играть на равных с тем же полковником Леваллуа или «ревизором» — меня просто не учили этому. В меня не должны верить так, как верят сейчас — я же не пророк, не герой, не гений. Это все не мое, все чужое, незаработанное… Я не хочу быть самозванцем.
Так не будь им, ответила пустыня. Из тебя сделали знамя, даже не поставив тебя в известность? Но у тебя есть свобода выбора — кого ты соберешь и куда поведешь за собой. Ты слышал музыку во всех, с кем встречался? Пришла пора учиться играть самому.
Я всего лишь человек, возразил Олег. И по большому счету правы те, кто считает меня посредственностью. Я боюсь той пустоты, в которую превратил свою жизнь.
Но ты уже однажды вырвался из нее, ответила пустыня. Тебя смущает чужая вера? Но ведь именно она — необходимость оправдать ее — делает тебя чем-то большим по сравнению с тем, чем ты был. Тебе не нравится игра, которую затеяли вокруг тебя и твоего Выбора? Что ж, измени ее правила.
Я не умею, сказал Олег. Я элементарно не умею этого сделать. Ты говоришь, самому играть музыку? Но подумай о тех, кому придется ее слушать. Я не музыкант, я дилетант-слушатель.
Значит, тебе придется стать музыкантом, откликнулась пустыня. И поверь, не все хорошие музыканты — гении. Выложиться до дна, до самого края — да, без этого ты не сможешь ничего, но ведь это уже — твое, это зависит только от тебя.
Стоп, а почему я должен верить тебе? — спросил Олег. Ведь ты — враг. Даже не враг, а враждебная среда, нечто, что удерживает жителей Крепости на одном месте, не позволяя им уехать…
Враг? — отозвалась пустыня. Враг ли тебе трудная дорога, по которой ты идешь? Люди же… Того, кто действительно решился идти, на одном месте удержать невозможно. Так что играй, музыкант!
Сквозь толщу времени, в которую он погрузился, до него глухо донесся голос Патрика — тот настойчиво спрашивал о чем-то, чего-то требовал, кажется, даже орал.
