Таинственные убийства, кражи, похищения – к шестнадцатилетней следопытке Мишке Мироновой приходят с самыми разными запросами. Однажды она берется за дело, которое выглядит как несчастный случай: студентка попала под поезд в московском метро. Чем больше обстоятельств гибели девушки Мишка узнает, тем яснее понимает, что за всем этим кроется нечто более масштабное и пугающее.В этой трилогии, состоящей из книг «Двоица», «Охота» и «Обитель», детективка Мишка Миронова занимается самым запутанным делом в своей карьере.
Раскинувшийся на востоке Москвы завод «Арма» замер, изжаренный палящими лучами августовского солнца. Раскаленный, режущий кожу воздух размывал липнущий к подошвам асфальт и блестящие бронзовые крыши. Казалось, будто земля покрылась безвкусным, прозрачным по́том и с трудом пытается вдохнуть через забитые поры подземных переходов.
Посередине центрального заводского переулка замерла одинокая бездомная кошка. Ее фиолетовая шерсть вздыбилась пучками еловых иголок. Кошка сделала шаг к зданию, на кирпичном боку которого висел большой синий квадрат с рифленой цифрой два, и только тут заметила, что улица совсем не пуста. По редким темным углам прятались люди: они выползли из здания, чтобы перекурить. На часах под огромной цифрой стрелка только перевалила за два и теперь медленно скользила к трем.
Под часами, плавясь даже в тени, курили двое полицейских. Один, младший по званию, с нездоровым цветом лица, объяснял другому, тронутому сединой:
– Пойми, я его не защищаю, но и ты должен понимать, что система совершила ошибку. Человек не должен сидеть в тюрьме за чужие грехи.
Седой, которому не было еще и тридцати, был внутренне согласен с напарником, но чувствовал, что опыт и ранняя седина требуют от него высказать авторитетную, а значит, более верную позицию.
– Не скажи, Слава. Ведь в итоге он совершил преступление, бесспорное, – убийство. Значит, система просто сработала на опережение, – сказал седой и посмотрел на наручные часы. Черная головка минутной стрелки уперлась в двойку. До обеденного перерыва в конторке «Sys-Тема» оставалось пять минут.
Молодой хотел что-то еще сказать, но заметил время на часах и промолчал. Чтобы чем-нибудь себя занять, попытался вглядеться в тень здания номер три, которое прикрывало улицу полотняным навесом. Под навесом из асфальта вырастала невысокая терраса, изрезанная деревянными скамейками. Людей на скамейках не было, потому что до них нужно было пересечь белую полосу солнечного света.
Стеклянная дверь в стене здания номер два хлопнула, выпустила на улицу девушку-дизайнера. Ее профессия читалась и в солнечных очках с толстой белой оправой, и в широких штанах, хлопающих при каждом шаге, и в том, с какой уверенностью она пересекла край тени, направляясь к скамейкам. Полицейские прицепились к ней взглядами и забыли о своем разговоре.
Девушку звали Вероника, и она считала себя скорее продюсером, чем дизайнером, но если дизайн приносил деньги, то музыка, клипы и рисунки пока оставались любимым хобби. В резюме Вероники, которое она раз в две недели вывешивала в фейсбук[1], первой строчкой значился именно «дизайн».
Вероника села на скамейку, с которой открывался вид на вход здания номер два и гигантский циферблат. Часы Веронике были не нужны, она собиралась вернуться в офис гораздо раньше окончания обеденного перерыва, но огромные черные цифры всегда привлекали ее внимание. Особенно цифра пять, которую хотелось назвать даже не «бюджетной», а прямо-таки «дешевой». Автор часов как будто сдался на полпути, и цифры, начиная с пятерки, были толще и заметно стандартнее единицы, двойки, тройки и четверки. Вероника лениво думала: пока большие контракты достаются таким идиотам, как этот «автор», она всегда с легкостью сможет найти работу.
В своей жизни Вероника вдохновлялась тем, что в мире еще есть несовершенства, которые она могла бы исправить. Ее не привлекала оригинальность, потому что среди ее друзей было слишком много тех, кто хотел сделать, создать или написать что-то «оригинальное». Все они витали в идеалистических облаках, которые надымили в девяностые трубы сибирских металлургических заводов. Проку от этого дыма было мало. Веронике хотелось улучшать, доводить до конца, достигать совершенства. Не придумывать, а реализовывать.
Она достала из поясной сумки пачку «Собрания» и несколько секунд разминала в пальцах тонкую сигарету. Бумага липла к коже, и Вероника с неудовольствием заметила, что вспотела. Жара все-таки стояла невыносимая.
– Вероника? – спросил кто-то со стороны водосточной трубы. Вероника оглянулась и увидела фигурку, которая отделилась от стены и направилась к ее скамейке. Это была молодая девушка, почти девочка, довольно странно одетая. Кроме светлых джинсов и заправленной в них клетчатой рубашки c золотыми пуговицами, на незнакомке была красная зимняя жилетка с большими карманами на груди, делавшая ее похожей на лондонскую телефонную будку.