В трубке раздались гудки. Костя посмотрел на телефон, а потом облегченно вздохнул. Все-таки кто-то проделал работу, кто-то принял важные решения. Триста семнадцатая – статья о посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительных органов. Не побоялся министр церковников и решил убийц Казаченко прижать. Костя посмотрел на присланный Даниилом Андреевичем адрес – выдохнул через нос. Тот же адрес переслала сорока минутами раньше журналистка. Костя прикинул – до города было ехать около часа, а значит, сейчас она все еще была в дороге. Можно было предупредить. Он достал телефон и нерешительно потянулся за сигаретами. Сообщать журналистке о предстоящем рейде было явным нарушением инструкции.
Журналистов высадили там же, где забрали утром. Все они сразу разбрелись, но никто не уехал – по парковке вспыхнули огоньки сигарет. Кучками и по одиночке. Элеонора тоже постояла, покурила, чувствуя странную солидарность. Все эти люди, даже те, кого она бы не хотела называть коллегами, сегодня пережили, наверное, самый страшный опыт своей жизни.
Подошел, кутаясь в тонкую куртку, фотограф.
– Ты что, здесь весь день ждал? – спросила Элеонора. Фотограф усмехнулся. Было ясно, что он ждал возвращения «буханки» в редакции.
– Там… – Элеонора махнула рукой куда-то в сторону, замолчала. Фотограф кивнул.
– Мы по ТВ следили, – сказал он. Элеонора задумчиво посмотрела на телевизионщиков, которые держались плотной кучкой, молча курили, разглядывая друг друга.
– Мне сейчас дальше ехать надо, – сказала Элеонора. – Но ты вот что. Если я завтра в редакцию не отзвонюсь, найди такого следователя. Константин Гуров.
– В смысле? – Фотограф устало потер лоб. – Ты сейчас куда?
– И вот еще что. – Элеонора достала телефон. – Запиши номер, хорошо? Гурова ищи завтра, а если я сегодня тебе не отпишу часа через два, по этому номеру отправь одно сообщение. И вот.
Элеонора вытянула из кармана ключи, всучила застывшему фотографу.
– Эль, – фотограф затряс головой, – давай я с тобой поеду. Или пойду. Куда ты?
– Не надо. – Элеонора показала ему экран, чтобы он мог списать номер. – Сейчас сообщение продиктую.
К главному входу на склад Элеонора не пошла, потому что он был открытый и просматривался из окон. Если детективка до сих пор находилась в этом здании, значит, была в опасности или не могла нарушить маскировку. Элеонора надеялась на второе.
Она обошла здание по дворам и оказалась у высокой кирпичной стены, заставленной ящиками и мешками с песком. Забралась на ящик, который показался ей особенно крепким, подтянулась и заглянула во двор здания. Там было пустынно – только у запертых ворот двора стоял грузовик, накрытый полиэтиленом.
Белое полотно подрагивало и шуршало. Кто-то возился в кузове. Элеонора посмотрела под стену – там лежал снег, из которого торчала какая-то черная палка, то ли кусок арматуры, то ли просто сухая ветка. Прыгать было страшновато, к тому же спрятаться во дворе было негде. Элеонора слезла обратно, пристроилась на ящике. Во дворе раздались голоса, и она приподнялась, пытаясь вслушаться, но разговаривали люди во дворе негромко. Элеонора подтянулась снова и увидела, что у грузовика стоят двое мужчин в длинных белых рубашках и камуфляжных штанах. Они обменялись еще парой фраз, а потом оба ушли внутрь, хлопнув тяжелой дверью. Элеонора покачалась секунду на стене, а потом перекинула через нее ногу, свесилась во двор, спрыгнула в снег. Быстро перебежала к грузовику и нырнула под полиэтилен. В раскрытом кузове стояли деревянные ящики, затянутые пленкой.
Элеонора пробралась вглубь кузова, чтобы, если что, была возможность спрятаться за одним из ящиков. Быстро разорвала пленку, стала высвобождать дощатую крышку. В ящике ровными рядами были уложены пакеты с белыми таблетками.
– Девочку к Марии отправим, – сказал игумен Адриану. – Ты же пока здесь поживешь, а потом тебя митрополит в ладожский монастырь назначит. Ему только с игуменами там сговориться нужно.
– К кому девочку отправим? – спросил Адриан, посмотрев на малую, сидевшую у окна со своими веревочками. Девочка вся светилась – нравились ей изба, монастырь, Адриан.
– К матушке Марии в приют, – сказал игумен. – Ее бы Варвара взяла, но сейчас Варвара обительскими делами занимается. А у Марии девочке хорошо будет.
Адриан молчал. Знал он, что у Яги есть такое имя, но сам им никогда не пользовался. И никто из детей, у Яги живших, никогда так ее не называл. Мария. Адриан еще раз посмотрел на малую. Та улыбнулась чему-то, головой сама себе покачала. Маленькие пальцы на секунду сложили полукрест.
– Я бы девочку с собой взял, – сказал Адриан. – Воспитывать.
И сам чуть себя по больной ноге не ударил. Вот так испугался Яги, даже не подумал сам к ней поехать, как с матушкой поговорить, как с отцом. Взять ее за пустые глазницы и порвать мертвое лицо, чтобы оно больше никогда не разговаривало.
– Куда ее… – Игумен на этот раз был гораздо спокойнее. – Тебе сколько лет, девчонка?
