— Спасибо тебе, Иванов, — сказал он, надувшись. — Большое спасибо. Кстати, я давно хочу поговорить с твоей мамой. Передай, что я зайду сегодня. — И, заметив, что Серёга собирается что-то сказать, добавил торопливо: — Всё, Иванов. Об этом мы больше не говорим.
Вечером он действительно пришел к Серёге. Но, увидев, как живут Ивановы, он не стал жаловаться на Серёгу. Он сказал, что очень хотел познакомиться с Анной Петровной и что сын у нее хороший парень, хотя и сорванец.
Анна Петровна накрыла стол клеенкой и начала жарить картошку. Геннадий Николаевич с Серёгой сходили в магазин и купили пирожных.
После ужина Геннадий Николаевич спросил:
— Уроки-то на завтра приготовил?
— Задачку вы трудную задали, — сейчас же ответил Серёга.
Он и сам бы решил эту задачу, но кто откажется, чтобы за него это сделал учитель?
— Да, нелегкая, — с удовольствием сказал Геннадий Николаевич. — Ну, давай ее посмотрим.
Анна Петровна торопливо убрала со стола и даже вышла из комнаты, чтобы им не мешать.
— С чего же ты начинал решение? — спросил Геннадий Николаевич, придвигая к себе задачник и развинчивая авторучку.
Серёга лихорадочно придумывал, что бы такое соврать.
— Видимо, с этого? — задумчиво сказал Геннадий Николаевич, перечитывая условия (Серёга потом рассказывал, что Геннадий Николаевич, увидев задачу, забыл про него).
— Точно, — с облегчением сказал Серёга, который сегодня еще не открывал учебник.
— А где же ты застрял? Видимо, здесь?
— Ага, — сказал Серёга. — Здесь.
Он даже не следил за строчками, которые Геннадий Николаевич быстро писал в его тетради.
Визит классного был очень удачен. Пирожные поел — раз. По алгебре завтра уж наверняка не вызовут — два. И не придется сидеть над задачей — это три. Можно будет пойти к Сперанскому и заняться футболом.
— А ведь тут у нас теорема Виетта, — лукаво сказал Геннадий Николаевич. — Не сообразил?
— Не сообразил, — охотно согласился Серёга.
— Применяем теорему Виетта и сразу получаем ответ, — сказал Геннадий Николаевич и написал в Серёгиной тетради ответ.
— Здорово, — с искренней радостью сказал Серёга, готовясь встать из-за стола. — Главное, быстро.
Это восклицание погубило Серёгу.
— Это что, — сказал Геннадий Николаевич, любуясь решенной задачей. — Есть способ еще короче.
— Не может быть, — уныло сказал Серёга.
— Если мы применим здесь вот эту, уже известную вам формулу, то получим что?
— Ответ? — наугад спросил Серёга.
— Совершенно точно, — сказал Геннадий Николаевич. — Остроумно?
— Очень, — сказал Серёга, вставая.
— Между прочим, — вдруг сказал Геннадий Николаевич, — тут как будто есть еще один способ решения. Ну-ка, ну-ка садись, посмотрим.
— Геннадий Николаевич, — взмолился Серёга. — А вы слышали этот анекдот про пьяного?
— Угу, — сказал Геннадий Николаевич. — Смотри-ка…
Серёга так и не попал к Мишке. Он целый вечер просидел рядом с Геннадием Николаевичем и пересчитал все трещины на своем потолке. Зато Геннадий Николаевич успел написать в Серёгиной тетради семь способов решения проклятой задачи.
На следующий день произошло вот что.
Первым, кого вызвал Геннадий Николаевич, был Серёга.
— Иванов сейчас нам расскажет, — с гордостью сказал Геннадий Николаевич, — семь способов решения домашней задачи. Отметку, Сергей, ты, конечно, не заработаешь, поскольку трудились мы вдвоем. Или, может, разделим пятерку пополам?
— Не надо, — сказал Серёга, который почувствовал себя увереннее, узнав, что отметку ему ставить не будут.
— Итак, — сказал Геннадий Николаевич, — мы слушаем.
— Способов есть семь, — сказал Серёга, беря мел.
— Правильно. Дальше.
Серёга попытался тут же решить задачу. Он помнил, что в первом способе применяется теорема Виетта. Но где именно?
— В первом случае применяется теорема Виетта, — на всякий случай сказал он.
Геннадий Николаевич нахмурился.
— Ну, а второй способ? — сухо спросил он.
— Второй способ еще короче, — сказал Серёга. Это он тоже помнил.
— Садись, — вдруг вспыхнул Геннадий Николаевич. — Двойка.
— За что? — рассердился и Серёга. — Вы же сказали, что отметку ставить не будете.
Мы тоже зашумели. Это было несправедливо.
— Обещали — держите слово.
— Педагогу не полагается нарушать слово.
— А он не педагог. Он — боксер.
— Чемпион! Левер-понч.
Геннадий Николаевич лютовал весь урок. Мы едва вконец не рассорились.
Мы готовы были даже посмеиваться над тем, что Геннадий Николаевич чемпион. Планы же его насчет кружков и общественной работы никого не интересовали. Никто уже больше не хотел никакой внеклассной жизни.
Меня это очень пугало. По некоторым соображениям мне необходимо было участвовать в общественных мероприятиях. Дело в том, что я очень боялся, как бы история с Перцем все-таки не получила огласки.
Перец куда-то уехал (Марасан сдержал свое слово!), но на всякий случай я решил подготовиться к самому худшему. И придумал отличный план.
Я сделаюсь самым образцовым человеком в восьмом «г».
Допустим, что меня начнут судить за обман общественного мнения, тогда в зале, где будет происходить товарищеский суд, один за другим прозвучат голоса наших ребят:
— Позвольте, но Верезин — отличный комсомолец!
— Чудесный товарищ.