Отныне я буду только хвалить своих пионеров. Когда же они уж очень провинятся, я только укоризненно взгляну на них и слегка покачаю головой. Они поймут. Хотя бы потому, что на этот раз я не буду их хвалить.
В это время подошел еще один троллейбус.
Загоревшись, Миронов дернул меня за рукав и спросил:
— Гарик, а патрули в троллейбус пускают?
— Конечно. Тебе, видно, понравилось? — с улыбкой сказал я, твердо помня свое решение хвалить во что бы то ни стало.
— Ничего, — согласился Миронов. — Вроде казаков-разбойников. А в троллейбусах бесплатно, да?
Все-таки он был неисправим. Но я ничего ему не сказал, потому что заметил маленькую старушку, спешившую к остановке. Она совсем запыхалась и махала рукой, чтобы троллейбус ее подождал.
— Ребята, помогите гражданке, — распорядился я. — А я задержу машину.
Подойдя к троллейбусу, я сказал:
— Товарищ водитель, к вам бежит пассажир. Подождите несколько секунд, пожалуйста.
Водитель, не ответив, закрыл дверь перед моим носом. Тем временем ребята уже подскочили к старушке и, подхватив ее под руки, волокли к троллейбусу.
— Товарищ водитель, они уже близко, — строго проговорил я.
— Опаздываю, — сухо ответил водитель и взялся за свои рычаги.
— Милочка! — крикнул я подбежавшей девочке. — Запиши номер машины, мы сообщим куда надо.
Старушка была уже совсем рядом. Я даже слышал, как Васька ей говорил:
— Дыши глубже, бабка. Три шага — вдох, три — выдох.
Милочка забарабанила кулачками в дверь и воскликнула:
— Как вам не стыдно! (Я просто не узнавал смирную председательницу совета отряда.) Бабушка вспотела, а вы хотите оставить ее на морозе. Она же простудится!
Дальше все случилось одновременно. Водитель тронул машину, и тут же Васька Миронов, отпустив старушку, бросился под троллейбус. Я закричал. За моей спиной закричали Николай Сергеевич и его жена. Водитель резко затормозил. Силуэты в окнах сильно качнуло вперед.
Но Васька вовсе не лежал раздавленный, а стоял очень довольный и упирался обеими руками в фару. Я понял, что навсегда запомню его маленькие, в чернильных пятнах пальцы с обгрызенными ногтями, лежавшие на выпуклом граненом стекле.
— Тебе уши надо надрать, негодяй! — прошипел я.
— Гарик, здорово я его затормозил! — захлебываясь от гордости, сказал Васька. — А ты говоришь, из меня патруля не получится!
Водитель выскочил из машины.
— Товарищ милиционер! — крикнул он, хватая за шиворот меня и Ваську.
— Уберите руки, — с достоинством сказал я.
Вокруг стала собираться толпа. Подошел милиционер. Он взял под козырек и холодно сказал мне:
— Ваши документы, молодой человек.
— Пожалуйста, — проговорил я, доставая комсомольский билет.
— Можно вас на минутку? — позвал милиционера Николай Сергеевич. Он стоял в стороне и курил, поглядывая на нас своими внимательными и чуть насмешливыми глазами. — И вас, товарищ водитель.
Милиционеру и водителю, по-моему, совсем не хотелось с ним разговаривать, но он показал им какое-то удостоверение и стал что-то негромко объяснять. Милиционер и водитель вдруг посмотрели в нашу сторону и заулыбались. Я постарался не обращать на это внимания и сказал:
— Граждане, мы пионерский патруль. Кто из троллейбуса, прошу сесть в машину: она сейчас пойдет. Остальные будьте любезны разойтись.
Водитель, попрощавшись с Николаем Сергеевичем, побежал на свое место, на ходу подмигнул нам и поднял руки, как это делают, когда сдаются. Уже взявшись за рычаги, он высунулся и спросил:
— Бабушка-то села?
— Мы ее уже посадили, — веско сказала Милочка.
— Порядок. На обратном рейсе я вас с собой захвачу. Будете следить, чтобы мужчины женщинам места уступали.
Машина тронулась.
— Факт, будем! — закричал Васька вслед. И далее сделал попытку догнать троллейбус. Вернувшись, он объяснил мне: — Нас бесплатно повезут. Посмотришь!
Люди, задержавшиеся возле остановки, не расходились. Какая-то женщина, присев на корточки перед Милочкой, стискивала ей щеки ладонями и сюсюкала:
— Такая маленькая, а уже патруль. Тебе не страшно?
Я подошел к Николаю Сергеевичу и милиционеру и сказал им:
— Вы знаете, товарищи, я уверен, будет такое время, когда невежливость станет ЧП. Допустим, мужчина не уступит места женщине. Зазвонят телефоны. Помчатся машины. Объявят по радио. Чрезвычайное происшествие! Обнаружен случай невоспитанности.
— Очень хорошо, — сказал Николай Сергеевич и весело рассмеялся.
Милиционер тоже засмеялся и проговорил:
— Так вот, товарищ Гарик. В дальнейшем учтите: я дежурю на углу. В случае чего обращайтесь без стеснения.
Я рассеянно поблагодарил.
— Ребята, продолжаем дежурство! — крикнул я.
— Сейчас, — отозвался Миронов. — Погоди минутку.
Возле него стоял красивый парень в светлом коротком пальто с меховым воротником. Нахлобучивая Ваське на лоб шапку, он насмешливо спросил:
— Мечтаешь покататься, а финансов нет? Худо дело. Ну, держи. Есть на свете добрые люди.
Он протянул Ваське пять рублей.
Мне показалось, что Николая Сергеевича передернуло. Я нахмурился и так строго окликнул: «Миронов!», что Васька не успел взять ассигнацию.