— Обязательно, — сказал я и в третий раз произнес: — До свидания!
— Кто знает, — задумчиво сказала Аня, раскачивая мою руку. — Может быть, наше чувство умерло не совсем?
Вдруг она смутилась и отодвинулась от меня. Я понял, что она кого-то увидела. Действительно, к нам шли Мишка, Серёга и Кобра (они сегодня были комсомольским патрулем).
Увидев ребят, я страшно обрадовался. Наш разговор с Аней принимал опасный характер. В ее последних словах звучало явное желание помириться.
— Здорово! — закричал я, чтобы ребята не прошли мимо.
— Здравствуй! — сухо ответил Борисов.
— Мы уже виделись, — пробурчал Мишка.
Он всегда мрачнел, когда видел меня наедине с Аней.
— У меня сегодня день встреч, — нервно смеясь, сказала Аня. — Встретила Верезина, теперь вас.
Я ждал, что Серёга по обыкновению начнет острить, но он посмотрел на Мишку и промолчал.
— Мы пошли, — сказал Мишка.
— Вы в какую сторону? — спросил я, испугавшись, что они уйдут и я снова останусь наедине с Аней. — Проводим Мальцеву?
— Правда, мальчики, — сказала Аня. Она обиженно вздернула подбородок и демонстративно взяла Мишку под руку. — Проводите меня.
— Мы же патрулируем, — смущенно сказал Мишка и виновато покосился на меня.
— Брось! — сказал Серёга, который перехватил его взгляд (я догадался, что это означало: «Брось церемониться с Верезиным»). — Будем патрулировать к Аниному подъезду.
Он взял Аню под руку, окончательно оттеснив меня от моей бывшей подруги.
Я шел позади и думал, как испортилось бы у Серёги настроение, если бы он узнал, что не только не досадил мне, но сделал для меня очень доброе дело. Это было так забавно, что я невольно рассмеялся.
— Ты что? — спросил меня шедший рядом Кобра.
— Ничего, — сказал я весело. — Хороший у нас парень Иванов, правда?
На улице, где жила Аня, у входа в кино толпились женщины. Они окружили кого-то и возмущенно кричали. Одна из них обернулась, увидела нас и, заметив у ребят нарукавные повязки, радостно сказала:
— Вот и патруль. Мальчики, отведите его в милицию.
— Что случилось? — озабоченно спросил Мишка, оставляя Аню.
Когда мы подошли, женщины расступились, и я увидел Марасана. Он стоял, прижимая к стене плачущую девушку, — ее вязаная шапочка валялась на тротуаре — и говорил пьяным голосом:
— Плюнь ты на этих баб! Обними и поцелуй! Плюнь, а то хуже будет!
За последние месяцы я довольно часто встречался с Марасаном. Но мы никогда не разговаривали. Проходя мимо него, я старался не смотреть в его сторону и стискивал зубы от ненависти. Он тоже не хотел со мной разговаривать. Вероятно, догадывался, что на этот раз я не выдержу и заявлю в милицию. А там будь что будет.
Если можно так выразиться, мы находились в состоянии вооруженного нейтралитета. Но сейчас это состояние стало просто невыносимым. Я должен был бы вместе с ребятами немедленно броситься на этого хулигана. В любом другом случае я так бы и поступил. Но Марасан… Ведь он каждую минуту мог меня разоблачить.
Между тем, пока я размышлял, Мишка действовал.
— Гражданин, — потребовал он, обеими руками вцепившись в плечо Марасана, — пойдемте с нами в милицию!
Кобра и Серёга взяли Марасана за рукава.
— Что?! — грозно спросил Марасан, резко встряхиваясь и сразу освобождаясь от них. — Цыц!
Он заметил меня и повеселел. За время нашего патрулирования я не раз наблюдал у пьяных такую непоследовательность.
— Гарька! — завопил Марасан. — Дружочек! Люблю! Когда у тебя получка?
— Гражданин, прошу вас, — повторил Мишка. — В кино должен быть милиционер, — негромко сказал он, обращаясь к Косте. — Позови, пожалуйста.
— Зови, зови! — крикнул Марасан вдогонку Косте. Он был здорово пьян и шатался из стороны в сторону. — Все равно я на всех плевал. А на Гарьку не плевал. Гарька, угостишь?
Аня — она стояла позади меня — ядовито шепнула:
— Это, кажется, твой атаман? Не вижу, чтобы ты его арестовывал.
Не могло быть сомнений, что уж теперь-то Аня расскажет всему классу, как я грозился расправиться с Марасаном.
— Я тебе советую, Марасан, — сказал я, — самому пойти в милицию. Тогда тебя не так строго накажут.
— Гарька! — почему-то умилился Марасан. — Птенчик! Дай я тебя отнесу баиньки!
Он нетвердо двинулся вперед и вдруг в самом деле подхватил меня на руки.
Аня злорадно рассмеялась.
— Пусти! — в бешенстве крикнул я. — Пусти, негодяй!
Марасан передернул своими широкими плечами — я понял, что Мишка и Серёга наваливаются на него сзади, — и сказал:
— Баю-баю, птенчик! А то получишь по попке.
И он действительно пошлепал меня ладонью.
Я и не предполагал, что могу так разозлиться. Во всем мире сейчас для меня существовало только отвратительное, красное, пахнущее винным перегаром лицо Марасана. Все остальное исчезло. Кто-то неподалеку смеялся, чем-то грозил Марасану, звал милиционера, но все это было в каком-то другом мире.
— Подлец! — крикнул я и как можно сильнее ткнул Марасана прямо в губы.
Он пошатнулся, и мы оба упали. Я сейчас же вскочил и еще раз стукнул Марасана, когда он поднялся. Но на этот раз он и не пошатнулся. Пригнувшись, широко раздвинув руки, Марасан двинулся на меня.