– Ну, я посижу немного, посмотрю мультяшки, а потом они мне все расскажут. Они что-то знают, Ворчун, я это чувствую, – прошептал Вольдемар.
– Они знают, что ты идиот. Если ты хочешь остаться, мы заберем сумку, – вступил в разговор Толстяк. Он разозлился, что Вольдемар хочет потратить такую огромную сумму денег на угощение неизвестно кого. Вот если бы парень угостил их, купив хотя бы по полпорции мороженого...
– Что ты сказал? Кажется, ты меня оскорбил, Толстяк, – нахмурился Вольдемар.
– Успокойся, – пробурчал Ворчун. – Он сказал, чтобы ты отдал сумку мне, а то еще мы останемся без копейки денег. Нам нечем будет расплатиться за гостиницу.
– Нет, Толстяк, повтори, как ты меня назвал? – не унимался Вольдемар.
– Может быть, глупым? – смутился Толстяк. Он вспомнил, что Вольдемар почему- то особенно болезненно отреагировал на слово «идиот».
– Нет, не глупым.
– Сумасшедшим? – выкручивался Толстяк.
– Нет, не сумасшедшим.
– Тише, не заводись, – попытался урезонить Вольдемара Ворчун.
– Ладно, Ворчун, я буду завтра говорить по телефону с отцом Домиником и доложу ему, что Толстяк вставляет мне палки в колеса и мешает расследованию. А теперь убирайтесь и не мешайте мне работать!
Ворчун кивнул Толстяку и Малышу, и они направились к выходу. Уже стоя в дверях, Ворчун произнес:
– Поступай как хочешь, но может случиться так, что, вернувшись в гостиницу, ты нас уже не найдешь.
Очутившись на улице, сыщики сели на свой велосипед и начали крутить педали.
В кемпинге дела обстояли неважно. Все кончилось тем, что Вольдемар должен был покинуть заведение, поскольку хмурые парни не обращали на него никакого внимания, хотя и выключили телевизор.
Вольдемар, конечно же, не знал, что не успела дверь заведения захлопнуться за ним, как один из парней подбежал к телефону. Неизвестно, созвонился ли он с мамашей Дармштадской или позвонил еще кому-либо, кто мог предупредить разбойников о том, что ими интересуются какие-то загадочные типы.
К своему удивлению, Вольдемар не обнаружил своего велосипеда. Тогда он сунул руки в карманы и пешком отправился в гостиницу. Ночь была черна. Редкие фонари не могли рассеять мрак. Путь предстоял неблизкий, к тому же Вольдемар не очень хорошо его запомнил. Словом, у него были все основания для мрачного настроения. Но больше всего он страдал от уязвленного самолюбия. Этот самодовольный Ворчун оказался прав, и это было невыносимо. Ничего нового о судьбе Николь выяснить не удалось.
Так, с каждым шагом все глубже погружаясь в пучину черной улицы, Вольдемар уже успел отшагать несколько километров, когда за его спиной послышалось тихое урчание мотора. Темно-синяя малолитражка остановилась рядом с ним, и грубый голос крикнул:
– А ну-ка, щенок, иди сюда!
Вольдемар прижал свою сумку к груди и отпрянул на обочину, чтобы скрыться в темноте. Но не тут-то было. Из автомобиля вышли подозрительные типы. Стало ясно, что встреча была отнюдь не случайной. Вольдемар почувствовал себя неуютно. Интуиция сыщика подсказывала ему, что его неприятности будут иметь продолжение.
Ворчун проснулся среди ночи и зажег ночник. Часы показывали половину третьего. Рядом, безмятежно разметав в стороны руки и ноги и чему-то улыбаясь во сне, спали Толстяк и Малыш.
Ворчун вышел в коридор и приотворил дверь в комнату Вольдемара. Кровать была пустой.
«И где этого дурачка черти носят?!» – подумал мишка-гамми. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Дело в том, что его мучили угрызения совести. В конце концов, Вольдемар не виноват в том, что он такой недотепа. Ведь он даже не подозревал, какая роль ему отводилась в расследовании. Незавидная, прямо скажем, роль. Роль червячка, на которого ловят рыбку.
Ворчун винил себя за то, что бросил своего напарника одного там, в кемпинге, среди взрослых. А ведь он, Ворчун, если разобраться, много старше и опытней Вольдемара. Его долг – беречь, охранять несчастного «червячка».
«Чтобы потом подсечь рыбку», – подумал Ворчун и покраснел от стыда.
А этот умник, отец Доминик, конечно, не удосужился рассказать Вольдемару о своей теории невезучести – как же, ведь это нарушило бы чистоту эксперимента! Да и его величество Ян Гринлиф Двенадцатый хорош! Бросил бедного ребенка в котел. А ведь Вольдемар был не такой уж плохой парень.
Поймав себя на том, что он думает о напарнике в прошедшем времени, Ворчун попытался стряхнуть с себя наваждение.
Он вернулся в свою комнату, тихо, чтобы не разбудить друзей, оделся и вышел. В дверях он на секунду задержался и бросил прощальный взгляд на мишек-гамми.
«Хорошие у меня друзья, – подумал он. – Они славно поработали днем. Пусть выспятся. Кто знает, доведется ли им еще когда-нибудь поспать на такой постели.»
Ворчун спустился вниз и попытался выйти из дома. В этот момент со стороны входных дверей раздались странные звуки, словно кто-то жалобно скулил. Было похоже, что бродячий пес возжелал провести ночь в теплом и уютном человеческом жилище.
