– На все сто процентов! – без тени сомнения отчеканил юный сыщик.
Комиссар Регенбоген был опытным полицейским. Он прекрасно понимал, что ни Вольдемар, ни его симпатичные помощники не могли выдумать всего того, что с ними произошло. И звонок в полицию, на двое суток изолировавшую компанию, был отнюдь не случайным. Жаль, что остальные законопослушные граждане не проявляют такой бдительности. А то с преступностью было бы уже давно покончено. И он остался бы не у дел. Но пока работа есть, ее надо делать. Комиссар Регенбоген не исключал, что Фернандо уже знает о том, что разузнали юные сыщики, поэтому он решил нагрянуть в кемпинг, выпытать у мамаши Дармштадской, где прячутся ее сыновья-разбойники, и арестовать подозреваемого.
Фернандо действительно знал, что похитители Квазио освобождены. Конечно, ему не было в точности известно, что успел разболтать Квазио, однако в любом случае он решил удрать из лачуги на Лысой горе. Но едва он выскочил на поляну, как увидел полицейских, выходящих из подъехавшей автомашины. Фернандо понял, что сопротивление бесполезно, и дал надеть на себя наручники. Остальные братья Дармштадские выскакивали из лачуги, как перепуганные кролики. Их всех переловили и тоже надели наручники. Следственная бригада осталась проводить в лачуге обыск.
– Так их, так их! – возбужденно кричал Вольдемар, наблюдая, как полицейские хватают братцев Дармштадских и запихивают их в полицейский фургон. – Будут знать, как воровать принцесс!
– Вот и отлично! – сказал комиссар. – Спасибо частным сыщикам, а особенно юному следопыту Вольдемару! Дальше мы справимся сами, а вы отправляйтесь отдыхать.
– Но я хочу присутствовать при первом допросе! – потребовал Вольдемар.
– Не беспокойтесь, я, как только что-ни-будь выясню, немедленно вам позвоню, – обещал комиссар. – Надеюсь, что Фернандо не будет запираться относительно похищенной девочки. Словом, думаю, к вечеру я буду знать о Николь столько же, сколько знает Фернандо, и непременно свяжусь с вами, а пока идите отдыхать.
Комиссар был совершенно прав, и, окрыленные надеждой, компаньоны отправились в городишко.
Как мы уже знаем, принцесса Николь находилась в руках у наследного принца Очень Великого Герцогства Гномов Гаргануда. Обманным путем он утащил ее и попытался унести далеко, в Дикие горы. Но, как известно, колдовская сила исчезает у того, кто вершит злое дело.
Гаргануд грохнулся с большой высоты в густой лес вместе с принцессой Николь. Наследный принц привязал девочку к дереву, а сам принялся мастерить воздушный шар.
Вскоре воздушный шар был готов, и Гаргануд стартовал в небо с похищенной принцессой. Однако лететь над землей им долго не пришлось. Поскольку принцесса была невезучкой, поднялась страшная буря, шар погнало на скалы, он ударился об острые камни, лопнул по шву, и корзина с воздухоплавателями угодила в ущелье. К счастью, девочка осталась жива.
Гаргануд, взбешенный неудачей, выкарабкался из ущелья и пошел куда глаза глядят. Принцесса Николь осталась одна, брошенная зловредным наследным принцем Очень Великого Герцогства Гномов на произвол судьбы.
Комиссар Регенбоген приехал к Вольдемару и его помощникам вечером, как и обещал. К сожалению, ничего нового к тому, что знали все, он добавить не мог. Девочка действительно была схвачена бандитом Квазио, но дальнейшие ее следы теряются.
– А что говорит предводитель разбойников – Фернандо? – поинтересовался Вольдемар.
– Да ничего, – вздохнул комиссар. – Утверждает, что принцесса гуляла в лесу и, скорее всего, ее кто-то вновь похитил.
– Новый похититель? – нахмурился Вольдемар.
– Да, – произнес Регенбоген. – У нас имеются сообщения лесорубов, что в сторону Диких гор плыл воздушный шар, в корзине которого были замечены два человека. Один из них – вроде бы девочка...
– Так это могла быть принцесса Николь! – воскликнул Вольдемар.
– Вполне вероятно, – сказал комиссар Регенбоген.
– А что сталось с воздушным шаром? – сгорал от нетерпения Вольдемар.
– Поднялся сильный ветер, настоящий ураган, – говорил комиссар, – шар понесло на скалы, а что стало с воздухоплавателями – неизвестно. Скорее всего, они разбились где-то в горах.
– И что, нашли останки погибших? – с ужасом в голосе проговорил сын аптекаря.
– По правде говоря, их не очень-то и искали. Никто не заявлял в полицию: так, мол, и так, найдите, пожалуйста, пропавший воздушный шар... – комиссар Регенбоген развел руками и, вежливо распрощавшись, уехал.
Ворчун почесал нос и сказал:
– Искать воздушный шар – безнадежное дело.
Нельзя сказать, что Ворчун огорчился, нет, ему от всей души было жаль несчастную девочку, которой он никогда не видел. Дело в том, что он с самого начала предполагал нечто подобное, считая поиски безнадежными, а теорию отца Доминика – дурацкой. Правда, в какой-то момент показалось, что цель достижима. Но теперь все встало на свои места.
